Закон и Порядок

Живой товар

За 17 лет специалисты общественного объединения «Мейерiм» помогли спасти из рабства более 150 человек.

Прямая угроза

Рабство – явление древнее, но за десятки веков оно, увы, не изжило себя, а лишь приобрело новые формы. В 2004 году в Мангистау было открыто общественное объединение «Мейерiм», которое вплотную стало заниматься данной проблематикой. С того момента под руководством Александра Мухи оно активно сотрудничает с Международной организацией по миграции и рядом других организаций, специализирующихся на защите прав человека.

– Впервые вопрос о таком преступлении как торговля людьми был озвучен в 1999 году, – вспоминает Александр Муха. – Тогда Казахстан еще не принимал информацию о рабстве. Считалось, что в современном мире рабов быть не может, но Меж­дународная организация по миграции озвучила, что после распада СССР, уезжая из Казах­стана, люди нередко становились жерт­вами торговли людьми. К нам также стали приезжать мигранты и они попадали в такую же ситуацию. В течение 10 лет мы доказывали, что проблема рабства касается непосредственно нашей страны, так как Казахстан среди азиатских рес­публик бывшего СССР находится в более выгодном экономи­ческом положении, и мигранты в стране в любом случае будут. А нелегальные мигранты – это и есть потенциальные жертвы преступников, занимающихся торговлей людьми.

По сей день территория Казах­стана является транзитной. Через нашу страну в Российскую Федерацию проезжают на заработки граждане соседних респуб­лик. Кроме того, зафиксированы случаи, когда жертвами работорговли становились и люди из Казахстана. Чаще всего жертвами преступлений становятся те, кто переезжают внутри страны – из сел в города. Так, внешняя и внут­ренняя миграция дает широкое поле деятельности тем, кто занимается этим преступным ремеслом.

– Мы добились того, что наши законодатели приняли ситуацию такой, какая она есть. Ко второй половине 90-х годов в нашей стране признали данный вид преступления. В отделах полиции по борьбе с организованной преступностью были созданы полицейские отделы, которые занимались предотвращением торговли людьми. В 2014 году в стране разработали стандарты оказания помощи жертвам торговли людьми, – продолжает Александр Муха.

Казахстан за это время принял несколько нормативно-правовых актов, таких как Декларация МОТ об основополагающих принципах и правах в сфере труда и механизм ее реализации, а также ратифицировал конвенции, касающиеся данного вопроса. Были внесены изменения и в Уголовный кодекс – появилась статья 128 УК РК (Купля-продажа или совершение иных сделок в отношении лица, а равно его эксплуатация либо вербовка, перевозка, передача, укрывательство, получение, а также совершение иных деяний в целях эксплуатации).

– Контакт с правоохранительными органами у нас хороший. Но из-за оптимизации, прошедшей два года назад, специального отдела, который бы занимался только данными вопросами, нет. Чтобы довести дело до суда и наказать виновных, нужно провес­ти большую работу, – говорит Александр Викторович.

Как признается специалист, уголовные дела по преступлениям в сфере торговли людьми зачастую не доходят до суда, вследствие чего статуса «жертва торговли людьми» пострадавшие не получают.

– Дело в том, что само содержание 128-й статьи УК РК написано таким образом, что собрать по нему доказательства архисложно даже следователю. Ведь чисто грамматически закон трактуется с учетом всех знаков препинания. В частности, если в статье через запятую прописаны признаки преступления: вербовка, перевозка, передача, эксплуатация лица, то закон действует с учетом всего перечисленного. Если хотя бы одного признака нет, то доказательная база считается недостаточной. Представители неправительственного сектора регулярно обращают внимание на этот вопрос. В Академии правоохранительных органов при Генеральной прокуратуре РК согласились с тем, что статью нужно пересмотреть. Но пока уголовные дела либо не возбуж­даются, либо не доходят до суда. В нынешнем году я запрашивал информацию в Комитете по правовой статистике и специальным учетам Генеральной прокуратуры РК. Выяснилось, что из 26 возбужденных дел до суда дошли лишь 3, – поясняет Александр Муха.

Второй немаловажной причиной, по которой преступники с легкостью избегают наказания, является то, что большинство потерпевших отказываются подавать заявления и просто просят вернуть их домой. Потому расследования не проводятся.

– Если бы в регионе был приют, мы могли бы оставить человека на реабилитацию и социализацию на три месяца, и, возможно, жертва пошла бы на судебные разбирательства. Но такого учреждения нет. В результате мы просто обращаемся в Международную организацию по миграции за средствами, на которые отправляем пострадавшего домой, а преступники не несут ни уголовной, ни материальной ответственности, – делится Александр Муха.

Он отмечает, что государство также выделяет через госзаказ денежные средства для того, чтобы реабилитировать людей, которые стали жертвами торговли людьми. Но получить их неправительственному сектору довольно сложно.

– Реабилитация проводится за счет средств местного и республиканского бюджетов. Оператором является управление занятости и социальных программ. Но в Мангистау эти средства нами ни разу не были получены, так как в стандартах указано, что НПО может оказать помощь человеку без документов, имеющему вид на жительство в Республике Казахстан и гражданину РК. Иностранцы, которые чаще всего попадают в рабство, не могут претендовать на эту помощь, – говорит Александр Муха.

Представитель неправительственной организации отмечает, что со стороны государства в деле противостояния торговле людьми проводится большая работа.

– Но в 2019 году Казахстан попал в так называемый контроль­ный список второго уровня в Ежегодном докладе Государственного департамента США о торговле людьми. И это означает, что у нас попасть в рабство – вполне реальная угроза, – уточнил Александр Муха.

Лики рабства

Основная масса мигрантов в Мангистауской области – граж­дане Узбекистана, чуть реже из Таджикистана, а Туркменистан только появился в списках. Граж­дан Киргизии, Азербайджана, России и Беларуси, попавших в рабство, – единицы.

– Мы сотрудничаем с коллегами из Республики Узбекистан. Передаем им информацию о том, что в Мангистау есть люди, при­ехавшие на заработки и попавшие в тяжелую жизненную ситуацию: остались без паспорта, находятся в заточении, испытывают физические пытки, не получают плату за тяжелую работу, – отмечает Александр Муха.

Если в 90-е, нулевые людей чаще неволили ради сексуального насилия, то в последние пять лет это в основном жертвы трудовой эксплуатации.

Одним из громких случаев в середине 2000-х годов была история, когда из соседнего Узбекистана в Мангистаускую область, село Бейнеу для занятия проституцией привезли пять девушек в возрасте от 18 до 24 лет. Жительница Мангистау завербовала их якобы на работу в магазине и кафе. Девушек довезли до района и продали за деньги новым хозяевам. В рабстве трех девушек продержали 1 год и 8 месяцев, еще две приехали спустя 8 месяцев и находились в заточении 1 год.

– Девушек запугали и забрали паспорта. У каждой было не менее 15 клиентов в сутки. Обслуживали дальнобойщиков, на трассу их выводили мужчины крепкого телосложения с оружием в руках. На момент их спасения у каждой был букет заболеваний, одна из девушек была беременна, – говорит Александр Муха.

В Узбекистане девушек стали искать, и в правоохранительные органы поступило заявление. Их нашли сотрудники линейной полиции, было заведено уголовное дело.

– Их привезли в Актау, мы снимали для девушек квартиры, ­постоянно меняя место жительства, подъезд охраняли, поскольку были опасения, что «хозяева» могли их убить. Когда девушек привезли, я понял, что никогда не видел таких измученных людей. В глазах – нездоровый блеск. Они рассказывали, что от всех болезней им давали цитрамон и еще одну таблетку, как я понимаю, это был наркотик. Дело шло порядка пяти месяцев, поскольку не было официальных доказательств, что они – жертвы торговли людьми, – рассказывает Александр Муха.

В результате гражданка, организовавшая поставку «живого товара» в регион, получила небольшой срок, так как изменений в законе еще не было. А поскольку на момент разбирательств она сама оказалась беременной, ей удалось избежать наказания.

Страшнее, как признается Александр Муха, только самый первый случай в практике общественного объединения «Мейерiм», когда к ним привезли мужчину, который в достаточно молодом возрасте выглядел, как старик.

– Я никогда не видел такого дико подавленного человека. В начале 90-х годов он остался без работы и согласился перегнать машину в Азербайджан. Когда автомобиль прибыл паромом в страну, его попросили проехать еще 50 километров до пункта назначения. Это было последнее, что он помнил, когда очнулся в яме, прикованный цепью и обре­ченный на рабский труд. Он несколько раз пытался бежать, но безуспешно, после чего его продали в Чечню, где он провел 10 лет, откуда тоже пытался бежать, – вспоминает Александр Викторович.

Чтобы работоспособность не была потеряна, за попытки побега невольников били по пяткам. В один из таких побегов пленнику удалось скрыться в лесной чаще, где он случайно набрел на позицию войск Российской Федерации. Так, человек, который провел в заточении более 10 лет своей жизни, вернулся домой, в Актау. Ему была оказана помощь, но к этому времени он почти не мог передвигаться – избиения сильно покалечили ноги. Он жил в доме престарелых несколько лет, после чего скончался...

За время работы специалисты общественного объединения «Мейерiм» помогли более чем 150 лицам, оказавшимся в рабстве. На сегодня, как констатирует Александр Муха, проблема рабства имеет место в частных хозяйствах и сфере строительства. В этом году в неправительственную организацию поступило 9 обращений. Восемь пострадавших являются гражданами соседних центральноазиатских государств. Некоторые из них жаловались на побои, но после освобождения никто из них с заявлением в полицию так и не обратился. Еще один случай – в рабство попал гражданин нашей же области. Мужчина находился в трудовой эксплуатации. По данному факту возбуждено уголовное дело.

Сегодня в Мангистауской, Туркестанской и Карагандинской областях реализуется проект, стартовавший при поддержке Международной организации по миграции и МВД РК. Мо­бильные группы, куда входят представители инспекции по труду, прокуратуры, управления криминальной полиции, а также руководители НПО, специализирующихся на вопросах ­противодействия торговле людьми, инспектируют домашние хозяйства. Этот опыт планируют распространить по всей республике.

– В сельской местности в силу менталитета вообще не воспринимают такой факт, как рабство. Считают, раз человека, которого насильно удерживают у себя, кормят, отдают ему обноски и разрешают жить в сарае рядом с животными, значит, это уже не рабство, – сетует Александр Муха.

Руководитель общественного объединения отмечает: надежды на то, что ситуация с вербовкой потенциальных жертв станет меняться в лучшую сторону во время карантина, не оправдались. Согласно результатам международного анализа, она остается сложной.

– Мировые тенденции таковы, что торговля людьми перешла в Интернет. Вербовка на работу теперь идет через Сеть. На этот крючок попадаются те, кто не может трудоустроиться в своей стране, мечтающие о лучшей жизни, а еще молодежь, жаждущая приключений и новых ощущений, – поясняет Александр Муха.

Пять лет назад, к примеру, мо­лодой человек из села Бейнеу решил бросить хорошо оплачиваемую работу в нефтяной отрасли, чтобы поработать на юге России. Однако по приезду оказался в сарае, откуда его никуда не выпускали. Парень сбежал и с первого же попавшегося телефонного аппарата дозвонился до консульства Казахстана. Его забрали и держали в церкви до перевозки в Москву, а оттуда вернули в Актау.

Автор:
Андрей Смолин, Мангистауская область
08:04, 16 Июля 2021
0
2317
Подписка
Скопировать код

Читайте также

Популярное