Врачи-интерны на передовой

– Сейчас у меня по идее должна идти бурная подготовка к государственному экзамену, – рассказывает он. – Но когда всем желающим перед тем, как перейти на дистанционное обу­чение, деканат предложил поп­рактиковаться на карантинных объектах, я решил попробовать выйти на реальный бой и проверить себя: смогу ли работать по выбранной профессии? С 20 марта работаю как волонтер в карантинной зоне, которая находится в одном из общежитий нашего университета. В нашу задачу входит размещение пассажиров международных рейсов для обследования и дальнейшей сортировки.

– Как отнеслись Ваши родст­венники к тому, чтобы Вы приш­ли сюда работать?

– Они, как и все, подвержены информации, которая идет из СМИ и социальных сетей днем и ночью. Поэтому дома у нас состоял­ся очень серьезный разговор: родители, напирая на госэкзамен, предлагали мне отсидеться рядом с ними до лучших времен. Я убедил их, что как врачу мне когда-нибудь все равно придется выполнять свои профессиональные обязанности «на линии огня». Поэтому лучше уже сейчас набраться опыта.

– Вы работаете с теми, кто находится в зоне риска, или с уже зараженными людьми?

– Вообще, любой, кто прибыл из другой страны, автоматичес­ки относится к зоне риска. Это означает, что все они обязаны пройти обследование на наличие вируса. Бывает, что пассажиры, прилетевшие из стран категории риска 1б (Россия и Беларусь, нап­ример), изначально вылетали из стран с более высокой категорией риска – 1а (Европа и США). Но этот эпидемиологический анамнез выясняется уже после опроса. Если состояние тяжелое, то отправляем в инфекционный стационар, если клинических признаков нет, но вызывают подозрения – на карантин в санаторные объекты на две недели. У нас остаются под наблюдением бессимптомные пациенты, которых мы, возможно, видим в инкубационный период. У меня было два таких пациента, у которых резко поднялась температура. Мы сразу позвонили в эпидемиологическую станцию и в управление общественного здоровья Алматы. Они тут же направили к нам карету скорой помощи и экстренно госпитализировали пациентов в инфекционный стационар, где им был подтвержден диагноз – коронавирусная инфекция. А мы сразу же приступили к санобработке палат, где они находились, чтобы минимизировать риск дальнейшего распространения инфекции.

– А что конкретно входит в обязанности медиков-волонтеров?

– В 7 утра мы заступаем на смену. В это время обычно привозят завтрак. Штатный медперсонал бывает обычно сильно загружен, и его раздачей занимаемся мы, волонтеры. Собственно, это и есть наша цель – разгрузить докторов. Когда привозят пассажиров с прибывших рейсов, сортируем их. Семейных – в одну палату, несемейных – в другую. Затем идут контроли – температурный и общего состояния, а дальше начинает­ся самое интерес­ное – сбор данных. Мы, интерны, предложили отойти от бумажных вариантов заполнения анкет и использовать IT-технологии. Наш опрос длится буквально 3–4 минуты. За это время можно успеть собрать полные паспортные данные и эпиданамнез: страну вылета, транзита и количество людей, с которыми наши пациенты будут контактировать после благополучной выписки с карантинного объекта и отправки на 14-дневный домашний карантин с обязательным наблюдением в поликлинике, к которой пациент прикреплен.

– Насколько работающие в вашей карантинной зоне сот­рудники обеспечены средст­вами индивидуальной защиты?

– От старших коллег слышал, что бывают перебои в их поставках, но на себе этого еще ни разу не ощутил. Мы, хотя и волонтеры, тоже по умолчанию считаемся медработниками, поэтому городское управление общественного здоровья и наш университет предоставляют нам перед началом смены одноразовые противочумные костюмы. Специальный сотрудник отслеживает, как мы их надеваем, снимаем и сдаем на утилизацию. Это очень важно. Смена длится 12 часов, и за это время в силу обычного человеческого фактора (усталости, например) можно забыть, как правильно нужно это делать. Честно скажу, эти костюмы, из которых к концу смены выходишь как из парной, доставляют массу неудобств в плане быта, поэтому стараешься не утруж­дать себя излишним приемом пищи и жидкости.

– После 12-часовой смены Вы уходите отсыпаться домой?

– Нет. Мы тоже относимся к группе риска, поэтому, чтобы уберечь своих родных от заражения, остаемся ночевать в общежитии, которое предоставил нам университет. К этому вирусу надо относиться очень серьезно. Главный совет нашему населению: желательно контактировать с как можно меньшим количеством людей и оставаться дома. Если мы сейчас эту вспышку не остановим, то, мне кажется, результат может быть куда хуже. Когда еще в конце прошлого года я читал на разных интернет-ресурсах о появлении нового вида пневмонии, то не думал, что вирус, ее вызывающий, способен так хорошо мутировать. Мы видим, что заразиться им может даже человек, никуда не вылетавший, а просто кратковременно контактировавший с больным.

– Получается, и вы тоже на сегодня являетесь потенциаль­ными носителями этой инфекции?

– На днях проходил лабораторную диагностику, пока анализы отрицательные. Но я, как и все другие медики, естественно, нахожусь в группе риска.

– Как ведут себя наши люди во время карантина?

– По-разному. Есть такие, кто возмущается по малейшему поводу. Одним не нравится постельное белье, другие возмущаются, что их не выпускают покурить. Начинают жаловаться, пытаются поднять шум. Но это тоже входит в наши обязанности – уметь обходить конфликты. Бывают очень благодарные, они трезво оценивают ситуацию и с пониманием относятся к нашей работе. Таких больше.

– А как Вы оцениваете степень подготовленности нашего государства к такого рода ЧП?

– На мой взгляд, подготовились мы неплохо. Наше министерство, зная, видимо, что к нам будут прилетать много транзитных пассажиров, уже с января начало вести планомерную работу по подготовке к чрезвычайной ситуации: определяли стационары, куда будут принимать людей из группы риска, формировали коечный фонд, закупали средства индивидуальной защиты, врачам читались лекции о новом заболевании. А самое главное – страна своевременно была закрыта на карантин. И это, мне кажется, сыграло свою роль, иначе на данный момент больных могло быть гораздо больше.

– Как Вы думаете, почему по сравнению с Европой в странах СНГ наблюдается не столь бурный рост заражений коронавирусной инфекцией?

– Мне кажется, здесь играют роль несколько факторов. Наши граждане меньше выезжают за рубеж, транзитных рейсов у нас не так много. Количество пожилого населения, которое больше всего подвержено этому заболеванию, у нас меньше, чем в США и странах Европы. Ну и иммунитет у наших людей, наверное, будет покрепче.

– Тогда чем объяснить то, что больше сотни медработников у нас заразились коронавирусом?

– Если честно, не знаю. Но я могу сказать, что любой врач подвержен опасности. Я же сказал, что большую роль в заражении играет человеческий фактор. Бывало, что и я тоже первые дни неправильно надевал и снимал противочумный костюм. Спасибо старшим коллегам, они не ленились делать мне замечания. Самое главное, не касаться руками лица, особенно слизистых. Это было самым трудным для меня. Ничего, привык…