Главная страница

Слово патриарха

В эти октябрьские дни думаю о том, какая непростая задача стоит сегодня перед писательским сообществом, всеми нами: воздать должное 95-летнему юбиляру – писателю, олицетворяющему для казахской литературы ее вершинные достижения в ХХ веке, после творений таких корифеев, как Сабит Муканов, Габит Мусрепов, Мухтар Ауэзов. Ведь автор эпопеи «Путь Абая», прочитав первую книгу эпопеи Абдижамила Нурпеисова «Кровь и пот», сказал ему: «Иди дальше своей дорогой, но иди лицом к народной правде».

Улыкбек Есдаулет, поэт, лауреат Государственной премии РК, председатель правления Союза писателей Казахстана

В чем-то наш патриарх облегчает эту юбилейную задачу: он сам сказал немало прекрасных, глубоких, взвешенных слов в адрес своих учителей, в адрес друзей – писателей военного поколения, отзываясь на юбилеи классиков советской и мировой литературы: Максима Горького, Михаила Шолохова, Мустая Карима, Кайсына Кулиева… Многое из сказанного можно соотнести с личностью самого Абдижамила Нурпеисова, превыше всего ставящего служение литературе, сохранение и защиту родного языка.

В своем блестящем «Слове о Муканове», содержащем и яркую характеристику его харизматичного образа, и глубокий анализ художественного мира писателя – плоть от плоти родного народа, родной земли, – Абдижамил-аға говорит: «Не в том ли подлинный смысл и значение юбилеев, чтобы во вдумчивом осознавании крепла связь земли с человеком, и чтобы эта бытийная связь становилась все более и более облагороженной и боговдохновенной».

Когда мы говорим об Абдижамиле Нурпеисове, внутренний взор наш обращается к тому благословенному кусочку земли на берегу Аральского моря, где в 1924 году в рыбацком поселке Чиганак, в день, отмеченный ранним октябрьским снегопадом, родился обремененный счастливым писательским даром сын рыбака Карима – Абдижамил.

Он вернулся сюда, в урочище Бел-Аран, и со страшной войны, забравшей отца и его пятерых братьев, неся в вещевом мешке странички будущего романа «Курляндия». Здесь же зазвучали для него отзвуки другой войны – гражданской, кровью и потом умастившей эту просоленную, потрескавшуюся от зноя землю. Кровь и пот – вот два слова, определившие его жизнь на ближайшие годы и года…

В эпопее «Кровь и пот» во всю мощь сказались сила и красота народного сказания, привольного и раскованного, в ней угадывается связь с народной фольклорной традицией, с корневой системой народного эпоса.

И в переводе на русский язык Юрием Казаковым сохранено это эпическое дыхание: «День и ночь в вечном борении сменяют друг друга. И когда окончен день, и заходит уморенное солнце, скажи, какой человек не предается унынию и печали, кому не кажется, что вместе с солнцем погасла и его надежда? Но где-то в глубине души всякий знает, что с закатом солнца жизнь не кончается, что вслед за мраком наступит свет…»

По-разному проходят свой путь преодоления и очищения Еламан и Танирберген. И не нам же сейчас судить, чей страдательнее. Памятник героям эпопеи воздвигли земляки в Бел-Аране. Лили Дени, известный эссеист и переводчик романа на французский язык, замечает: «Здесь речь идет не о зле и добре, справедливости и несправедливости, а о медленном и тяжелом рождении света».

Становится ясно, что казахская литература получила национальную эпопею огромной художественной силы, в подтверждение чего Лев Анинский пишет: «Кровь и пот» – галерея психологических типов, достойная лечь в основу национального космоса, однако важно, что эти типы оживают не только потому, что хорошо вылеп­лены, но прежде всего, что вылеплены из общего материала в органичном единстве и входят в единый художественный мир – в казахский духовный космос».

Да, Бел-Аран отныне не только центр созидаемого писателем своего художественного мира, но и точка притяжения в духовном национальном самосознании.

Своими романами, написанными ярким, образным казахским языком, Абдижамил Нурпеисов воскрешает душу народа, он пишет свою эпопею, «идя лицом к народной правде». Для Нурпеисова за национальным языком и основанной на нем национальной культурой стоит самосознание народа, его способность правильно понимать и отстаивать свои интересы.

Но что же делает с аральской землей безумное время, повернувшее в гиблые пески две главные степные водные артерии – Амударью и Сыр­дарью? Свидетелем гибели Арала, усыхания своего синего-синего моря, обезлюдения его берегов становится отныне писатель. И он протестует, он пытается привлечь к своему рушащемуся миру всечеловеческое внимание. Ведь экологическая катастрофа Арала – это отзвук надругательства над природой во многих уголках Земли, это начало ее уничтожения во имя выгоды и наживы.

Сосредотачиваясь на вине и беде казахов, способствовавших совершению греха – преграждения пути воде, – Абдижамил-аға в своем обличении продолжает традицию Абая, болевшего за свой народ и пробуждавшего в нем его лучшие душевные качест­ва, затем подхваченную Мухтаром Ауэзовым.

Думается, название романа «Последний долг» может быть воспринято и как миссия для каждого писателя сегодня на земле. «Не беспредельна кормящая возможность Матушки-Земли. И отсюда уметь жить, уметь уживаться на одной планете – вот проблема, значительней которой нет для нынешнего ищущего и творящего разума», – убежден Абдижамил Нурпеисов.

И здесь хочется остановиться вот на каком моменте, важном с точки зрения вхождения казахской литературы в современный глобальный мир. Лет десять назад известный российский литературовед-американист, исследователь творчества Фолкнера, Николай Анастасьев написал об Абдижамиле Нурпеисове книгу «Небо в чашечке цветка». Прошла она в нашем литературоведении без должного внимания. А между тем создание писателем своей литературной Вселенной по имени Бел-Аран со своими трагическими героями сродни появлению фолкнеровского вымышленного округа в штате Миссисипи под названием Йокнапатофа, повествование о жителях которого стало своеобразной сагой об истории американского Юга.

Но если Уильям Фолкнер, насытив трагедиями жизнь своих героев, получив Нобелевскую премию, стал писать сценарии в Голливуде для прокорма семьи, наш казахский пессимист, не собирающийся мириться с несовершенствами мира сего, продолжает кружить над Бел-Араном. Везти на родину делегации писателей из России и со всех концов света, вкладываться в переводы романа «Последний долг» на языки мира, и все с одной целью – быть услышанным человечеством в своих призывах к благоразумию и состраданию по отношению к общей Матери-Земле.

«Ведь природа у него – такая же жертва времени, что и другие персонажи», – замечает Анатолий Ким, переводчик дилогии на русский язык. А свой апокалиптический роман об Арале казахский классик заканчивает такой прозрачной метафорой: обреченная на гибель Бакизат выпускает в небо птицу, спасшуюся в складках шубы Жадигера, и та устремляется к солнцу: «Лети! Лети!..»

«В одном мгновенье

видеть вечность,

Огромный мир – в зерне песка,

В единой горсти –

бесконечность,

И небо – в чашечке цветка».

Эти стихи Уильяма Блейка стали эпиграфом к книге Николая Анастасьева об Абдижамиле Нурпеисове, для которого в горсти песка Бел-Арана сошелся весь огромный Божий мир, который он защищает.

Думаю, 95-летний юбилей патриарха национальной литературы для всех нас шанс еще раз обратиться к его великим романам-предостережениям. И пожалеть о том, что среди нас не случилось Эккермана, который за великим Гете записывал его гениальные мысли. Наш великий Абе сам справляется с этой непростой нагрузкой. Но среди нас нет и Горького, который сумел сказать великие слова о Льве Толстом. Но пусть Всевышний даст нам еще шанс до 100-летнего юбилея Абдижамила-аға, и казахская критика и литературоведение справятся с этой непростой задачей.

И, может быть, Всевышний дает шанс и жюри авторитетных международных премий увидеть наконец масштаб апокалиптической дилогии Абдижамила Нурпеисова «Последний долг» – дилогии, возвысившей голос литературы в защиту Матери-Природы, защиту экологии Земли, напрямую связанной с экологией человеческой души… Увидеть – и привлечь к ней меж­дународное внимание.

Сам же Абдижамил-аға, обращаясь к памяти великих предков-ораторов – биев Туле, Казыбека, Айтеке, рассказывает такую притчу: «После поражения царс­кими войсками бий-полководец Срым Датов подался в Хиву, где ханом был сородич-казах. Во всех состязаниях здесь Срым побеждал хваленых биев Хивы. И тогда, пораженный его ораторским искусством, хан спросил, бывает ли, чтобы кто-то его побеждал. Грустно усмехнувшись, Срым ответил: «О да, великий хан. Я побеждаю только тех, кто исполнен почтения к слову, а от тех, кто не внемлет и не ценит вдохновенное слово, от того я терплю поражения сотню раз на дню».

Только воспитав поколения, способные ценить вдохновенное слово, внимать великим откровениям наших гениев, мы можем быть уверенными, что казахская литература не потерпит поражения от быстротекущего времени. Это для ее вдохновенных побед трудится до сего дня наш великий современник, классик отечественной литературы Абдижамил Каримович Нурпеисов.


Абыз ХХI века

Юбилей патриарха казахской литературы Абдижамила Нурпеисова с особой силой всколыхнул чувство сопричастности к поколению писателей-ветеранов, не понаслышке знающих, что такое война. Память и уважение – дань не только веку нынешнему.

Бахытжан Канапьянов, заслуженный деятель РК, поэт и переводчик

Автор знаменитой трилогии «Кровь и пот», удостоенной Государственной премии СССР, близкий друг и соратник Даниила Гранина, Валентина Распутина, Кайсына Кулиева, Давида Кугультинова и многих других прозаиков и поэтов прошлого века, вернулся с фронта не только с орденами и медалями, но и с рукописью «Курляндия».

Мы с ним знакомы и по произведениям, и по личной писательской судьбе. И чем больше проходит лет, тем дороже редкие встречи с ним. Его мысли и суждения о времени минувшем и о противоречиях нового столетия всегда вызывают душевный отклик.

Говорят, что после восьмидесяти каждый год юбилейный. А пос­ле девяноста? Наверное, каждый день и каждый месяц. Когда человеку за девяносто, то стремишься услышать каждое его слово, сотворенное на «аттической соли» прошлого, не раз собираемой и вновь рассыпаемой временем в неумирающей памяти.

Таким для меня был легендарный переводчик, писатель, издатель Галым Ахмедов, незабвенный Галеке, который покинул нас в 2002 году. Он видел Магжана Жумабаева, Сергея Есенина, Мыржакыпа Дулатова, близко был знаком с Мухтаром Ауэзовым, Ахметом Жубановым, Абу Сарсенбаевым, Габитом Мусреповым, общался с Анной Ахматовой, Константином Фединым, Алексеем Толстым, Юрием Домбровским...

К чему это я все? А к тому, что 95-летний Абе всегда считал и считает себя учеником незабвенного Галыма Ахмедова. Они оба стали для моего поколения святыми абызами (один из переводов слова «абыз» – старейший аксакал, глава рода-племени) прошлого и нас­тоящего нашего писательского и земного бытия. Галым Ахмедов не раз мне рассказывал о местности Акшатау, о людях этого сурового края, о Кедери Абубакире – акыне и о Кулжан-шайыре. А потому, когда встал вопрос о переводе небольшой вещи «Акшатау» Абе Нурпеисова, я не раздумывая взялся за него. Правда, подключив к нему и свою младшую коллегу – мою семинаристку по переводческому ремеслу, талантливую переводчицу из Атырау Жаркын Кенжебаеву.

Кстати сказать, интересная история произошла 5 лет назад. Абе, как известно, всегда остается неудовлетворенным переводческими изыс­ками своих произведений. Даже у таких мастеров художественного перевода, как Юрий Казаков, Герольд Бельгер или Анатолий Ким, он находит несоответствия перевода оригиналу. Разумеется, в этом проявляется его великое служение литературному художест­венному Слову – оригинальному и переводимому.

Однажды он спросил, есть ли у меня кто-либо из молодых, одинаково владеющих словом – казахским и русским. Я сразу назвал Жаркын Кенжебаеву. И 90-летний Абе, имея на руках авиабилет Алматы – Москва, куда он летел, чтобы сдать в московское издательство рукопись уже переведенной будущей книги, поменял билет на рейс до Атырау. А там, встретившись с Жаркын, еще раз, уже вместе с ней, сверил некоторые страницы во имя улучшения переводного художественного текста. После этого случая мы и решили, ничего не говоря Абе, перевести его последнюю по времени вещь – эссе «Акшатау».

Сегодня в честь 95-летия Абдижамила Нурпеисова в Нур-Султане, Алматы, Москве и далее по всему мировому пространству будет произнесено немало здравиц. И это не просто юбилейная дань уважения его творчеству и долголетию, а глубокая признательность классику казахской литературы за его талант и подвижнический труд.


Великий наш современник

Абдижамил Нурпеисов внес неоценимый вклад в развитие казахской словесности и мировую литературную сокровищницу.

Алибек Аскаров, писатель, генеральный директор Национального центра «Тіл-Қазына»

В чем величие того или иного классика нашей литературы? Временами каждый из нас, братьев по перу, задается таким вопросом. В первую очередь, конечно, на ум приходит Мухтар Ауэзов. Это, безусловно, величина вселенского масштаба, его отличает широта знаний, которые можно назвать энциклопедическими. Сабит Муканов завоевал любовь читателей благодаря широкому знанию жизни простого народа. Наш современник Абдижамил Нурпеисов – последний из могикан, которого мы тоже относим к плеяде великих.

В юности мы часто слышали слова восхищения от людей, которые видели, разговаривали, слушали лекции таких знаменитых писателей, как Сабит Муканов, Мухтар Ауэзов. Мы думали: какие они счастливые, что общались с такими личнос­тями! Нашему поколению выпала честь видеться с Габитом Мусреповым и Габиденом Мустафиным. Мы внимали каждому их слову, с интересом наблюдали за каждым движением этих выдающихся людей.

Теперь из этой плеяды именитых мастеров высокого слога остался только Абдижамил Нурпеисов. Мы с упоением читали его произведения, и, бесспорно, он оказал огромное влияние на формирование молодого поколения. Его романы до сих пор остаются любимыми произведениями, хотя на дворе – другое столетие.

Нет никаких сомнений, что Абдижамил Нурпеисов стал писателем, который после Мухтара Ауэзова также внес неоценимый вклад в мировую литературную сокровищницу, прославил казахскую литературу.

Раньше мы часто выезжали в страны ближнего и дальнего зарубежья, занимались книгоизданием. Тогда мы заметили, что Абдижамила Нурпеисова очень уважают писатели Моск­вы, европейских стран. Они все признавали его талант. В такие моменты мы чувствовали гордость и восхищение за нашего соотечественника. О нем писали такие известные личности, как Луи Арагон, Андре Стиль, Жорж Буйон, и многие другие.

Литературный критик из Испании Аугуст Видаль так высказался о романе «Кровь и пот»: «Трилогия написана в классических традициях русской прозы. Эпический размах, глубина изображаемых событий, вереница разнообразных персонажей и художественное мастерство заставляют вспомнить «Тихий Дон». Вероятно, можно сказать, что Нурпеисов в определенном смысле «Шолохов казахской литературы».

Когда читаешь искренние отзывы о нем, ты полностью осознаешь, что наш Абе – писатель мирового масштаба!

Абдижамил Нурпеисов остался верным и преданным своему литературному предназначению, его отличают любовь, уважение и бережное отношение к казахскому слову. Это настоящая правда, ставшая легендой. Такое может быть только у избранных. «Кровь и пот» он пересматривал на протяжении всей своей жизни. Знаем, что и «Последний долг» он не раз прочувствовал сердцем. На подобный фанатизм способна только такая великая личность, как Нурпеисов. И, наверное, поэтому Абе до сих пор находится на вершине мастерства и является примером для всех казахстанских писателей.

Писатель, тонко чувствующий слово, проявлял требовательность к качеству перевода произведений на русский язык. Именно поэтому Абдижамил Нурпеисов привлекал к важной работе выдающихся представителей русского художественного слова: Юрия Казакова, Анатолия Кима, Петра Краснова, верного своего друга, знатока казахского языка Герольда Бельгера. Он чувствовал ответственность перед будущими поколениями.

Отметим и то, что до сих пор Абе ни разу не отмечал свои юбилеи. Это тоже красноречиво характеризует его как уникальную личность. И 95-летний юбилей великого писателя, который рассказал о судьбе нашего народа в ХХ веке и не остался в стороне от многовековой истории, – это праздник народа, праздник всех казахстанцев.

Автор:
09:41, 22 Октября 2019
0
311
Подписка

Популярное