Астана -10 °С Алматы 3 °С
Главная страница

версия для печати

Из плена забвения
12 Сентября 2008
Каюм (Габдулкаюм) Мухамедханов (1916—2004) — выдающийся ученый, один из основоположников научного абаеведения, сподвижник М. О. Ауэзова, автор текста гимна Казахской ССР (1945 г.), лауреат Государственной премии РК (1996 г.), писатель, поэт, драматург, переводчик. Мало кто знает, что во многом благодаря именно Каюму Мухамедханову казахстанцы вновь обрели имя и творчество Шакарима. За этим коротким итогом — годы упорной работы и борьбы. Более тридцати лет своей жизни потратил Каюм Мухамедханович на восстановление исторической справедливости в отношении Шакарима. Для него это было делом чести не только как ученого, ставившего своей целью восстановить объективный ход истории отечественной литературы, но и своеобразной данью родовой памяти. Отец Каюма, Мухамедхан Сейткулов, немало рассказывал сыну об этом изумительном человеке. Будущему ученому запомнился один из курьезных эпизодов: в 1912 году Шакарим гостил в доме Сейткулова в Семипалатинске. Незаурядный поэт, интеллектуал, он был мастером на все руки и мог не только сшить себе одежду или кожаную обувь, но и создавал музыкальные инструменты — от традиционной домбры до редкой в Степи скрипки. Как-то утром, попив чаю, Шакарим решил прогуляться по городу, сказав перед уходом Мухамедхану, что вернется к обеду. Время шло, а его все не было. Сейткулов уже начал всерьез беспокоиться, когда в дом зашел полицейский, сообщивший, что хозяина вызывают в участок. Как оказалось, Шакарима задержали стражи порядка, приняв высокого, красивого мужчину с нестандартной для казаха внешностью, к тому же одетого в непривычную (сшитую самостоятельно) одежду, за шпиона... Кстати, именно в тот приезд в дом Сейткулова был сделан фотоснимок Шакарима. Тот самый — единственный из сохранившихся. Дело в том, что после расстрела отшельника Шынгысских гор было сделано все, чтобы взятый Шакаримом псевдоним — Забытый — стал реальностью. Уничтожалось все, что могло хоть отчасти напомнить о его пребывании на земле, — книги, рукописи, вещи, семейные фотографии. Личный архив и вовсе поручили сжигать глухонемому сторожу. Но тот неведомый почитатель поэта, согнув фотокарточку пополам, спрятал ее за пазухой. Знаменитый ныне фотоснимок долгие годы хранился в доме Мухамедхановых. Увы, судьба творческого наследия Шакарима опровергла красивую метафору его современника о рукописях, которые не горят. Как оказалось, горят и исчезают. Исчезли изданные еще при жизни поэта книги, печатавшиеся в Семипалатинске, Ташкенте, Казани. Малая часть произведений поэта, что мы сегодня можем прочесть, сохранилась только благодаря сыну Ахату, который каким-то чудом сумел сберечь трехтомное рукописное собрание сочинений своего отца. Но и сыну выпала трагичная участь узника. Каюм Мухамедханов, сам ходящий по краю той пропасти, в которой сгинул не один человек с опасным званием «врага народа», постоянно навещал Ахата Кудайбердиева, находящегося в заключении, носил ему передачи. Ахат не раз просил Каюма не рисковать напрасно, понимая, что такие визиты могли иметь очень серьезные последствия. Но не подчиниться зову совести этот человек не мог, а потому продолжал поддерживать сына великого человека. Проведя не один год в заключении, Ахат Кудайбердиев в 1957—1967 годах возглавлял музей своего великого предка Абая, а затем занимался научной работой в Семипалатинском музее поэта. В 1958 году Ахат, настойчиво добивавшийся реабилитации имени отца, получил долгожданное письмо из Генеральной прокуратуры СССР, сообщавшее, что «...дело по обвинению Кудайбердиева Шакарима прекращено за недоказанностью обвинения». Но даже это признание власти не гарантировало воскрешения из небытия творчества поэта и признания его таланта. Приложивший немало усилий для полного восстановления имени великого поэта и популяризации его творчества, Каюм Мухамедханов знал это точно. Но вопреки всему пытался пробиться в самые разные инстанции. Действительно, после посмертной реабилитации, когда никто прямо вроде бы не возражал против публикации произведений Шакарима, никто и не спешил сделать хоть что-то для их издания. Казалось, что избранный когда-то поэтом псевдоним Забытый стал роковым пророчеством. В семейном архиве Мухамедхановых сохранился черновик письма Ахата, который помог ему составить Каюм-ага. Да и сам он без устали закидывал редакции и партийные органы письмами, настаивая, убеждая, доказывая значимость Шакарима и необходимость издания его произведений. «Полагаю, что воздерживаются от публикации из-за пресловутой осторожности — как бы чего не вышло», — писал он в одном из писем. Как-то в так называемые застойные времена, в один из приездов в Семипалатинскую область делегации из соседней Российской Федерации, гостей повезли на экскурсию, показывая достопримечательности, связанные с жизнью и творчеством Абая, в том числе и его могилу. Делегацию сопровождали работники обкома партии, которые получили сильнейший шок, когда после осмотра могилы Абая Каюм Мухамедханович внезапно сказал: «Здесь лежит еще один великий сын казахского народа — Шакарим» — и повел гостей показать печальное место. Впавшие в панический страх партийцы возмущенно зашикали на вольнодумца. Кто-то даже воскликнул: «Ты нас всех погубил!» Каюму же неведом был этот страх, ибо громче был голос совести. Мухамедханов не оставлял надежд увидеть изданными труды великого поэта, дождаться полноценного восстановления его имени в истории казахской литературы. Но даже с наступлением перестроечных времен дело никак не сдвигалось с мертвой точки. Каюмом давным-давно был подготовлен материал о жизни и творчестве Шакарима, который (как всегда построенный на подлинных свидетельствах и написанный безупречным стилем) мог стать отправной точкой для написания научной биографии поэта. В июле 1987 года К. Мухамедханов отправил письмо первому секретарю ЦК КП Казахстана Г. Колбину и первому секретарю правления Союза писателей СССР В. Карпову, где говорилось: «...восстановление имени Шакарима является важнейшей животрепещущей проблемой в истории литературы и всей культуры Казахстана. Об этом же недавно на пленуме Союза писателей СССР в Москве говорил первый секретарь правления республиканской писательской организации поэт О. Сулейменов». А изложив ситуацию с так и не изданным сборником, Мухамедханов с горечью дописывает: «Я смею высказать свое убеждение по этому поводу: кое-кому не по нутру интернациональный дух творчества поэта Шакарима, оттого изо всех сил тщатся приписать ему национализм. Этот грязный прием мне знаком, я сам в одно время был жертвой такого метода». К этому времени в редакции газеты «Казах адебиети» уже около года находилась научно-популярная статья Каюма Мухамедхановича о жизни и творчестве поэта. Проходили месяц за месяцем, а там все побаивались выпустить материал об опальном поэте. В феврале 1988 года, так и не дождавшись реальных действий в родной республике, Мухамедханов обратился с письмом к главному редактору журнала «Огонек» В. Коротичу: «...чем и как объяснить, что с 1958 года, когда Шакарим был полностью реабилитирован, до сих пор не осуществлен выпуск подготовленного Академией наук КазССР к печати в середине 60-х годов двухтомного собрания его произведений? За столь долгое время была всего лишь одна публикация (и то не в Казахстане, а в Ленинграде) четырнадцати стихотворений в переводе на русский язык в книге «Поэты Казахстана». Очевидно, что восстановление подлинной правды о Шакариме встречает серьезные препятствия со стороны некоторых ответственных чиновников в нашей республике». Спустя еще месяц семипалатинский ученый получил ответ из правления Союза писателей СССР: «Мы внимательно ознакомились с вашим письмом по поводу судьбы выдающегося казахского поэта и мыслителя Шакарима. Переговорили с товарищами из ЦК КП Казахстана. В данное время мы ждем от них труды Шакарима, чтобы полнее ознакомиться с творчеством поэта. (Эта фраза — еще одна, пока не разгаданная загадка в судьбе творческого наследия отшельника Шынгысских гор. У каких таких партократов находились тексты Шакарима? — Прим. авт.) Роллан Сейсенбаев ведет переговоры с журналом «Литературное обозрение», чтобы напечатать Ваше письмо-статью на страницах данного журнала. Если редакторы предложат Вам кое-что выправить или дополнить текст, то, пожалуйста, примите со всей душой. Как Вам известно, Шакарим по силе и значению — второй поэт Казахстана после Абая». А 7 апреля 1988 года К. Мухамедханов получил телеграмму от известного писателя Ади Шарипова: «Поздравляю, Шакарим реабилитирован директивными органами». И это не было преувеличением: для семипалатинского ученого такая новость действительно была большим праздником, а он, как мало кто иной, имел право принимать поздравления с таким событием. Уже вскоре — впервые после многих лет — вышел в свет небольшой поэтический сборник стихов Шакарима. Историческая справедливость была восстановлена. Но нарушена историко-литературная. После официальной реабилитации Шакарима множество издательств бросились в спешке печатать стихи поэта, его биографию. В итоге была допущена масса неточностей. И Каюм Мухамедханович взялся за написание текстологических статей, указывая на ошибки, допущенные редакциями издательств, и приводя верные варианты шакаримовских фраз. Директор научно-исследовательского центра шакаримоведения при Семипалатинском государственном педагогическом институте Турдыкул Шанбай рассказывает, что как-то Каюм-ага посадил его за стол, дал в руки опубликованные искаженные тексты, карандаш и сказал: «Я буду читать по памяти стихи Шакарима, а ты исправляй в книге неточности». Вспоминая позже об этом случае, Турдыкул Касенович воскликнет: «Я был поражен его памяти! Сколько промахов и ошибок он нашел и исправил! А если бы он этого не сделал?!» Всего же в годы забвения К. Мухамедхановым было написано и отослано в разные издательства и редакции множество статей о Шакариме, которые на протяжении долгих лет так и не увидели свет. Парадокс, но это продолжалось и в конце 80-х, когда уже, казалось, не было причин бояться преследований. Но и тогда необходимо было продолжать бороться за Шакарима. 23 апреля 1988 года в семипалатинской областной газете «Иртыш» появляется первая газетная публикация, названная Каюмом Мухамедхановым «Возвращение поэта». Она рассказывала (в том объеме, что позволял газетный формат) об основных этапах жизни Забытого, его стихах и философских откровениях, о трагичном накале последних дней жизни Шакарима. Но как будто злой рок тяготел над возвращаемым из небытия именем! Значительную часть этой публикации было невозможно читать: из текста «повылетали» некоторые буквенные знаки и даже целые фрагменты. Но покладистый, мягкий и неспособный к отстаиванию собственных прав, Каюм-ага был неукротим в защите интересов истории отечественной литературы. Он добился того, что уже в следующем номере та же статья вышла вновь, уже без технических накладок. «Народу нужен Шакарим в своей реальной и неповторимой индивидуальности, — завершал свое эссе Мухамедханов. — Он необходим для обогащения нашей духовной жизни...» Позже будут публикации статей Мухамедханова о Шакариме на казахском и русском языках, которые, как и все его работы, предельно точны, выверены и научно достоверны. Им будет написан сценарий к научно-популярному фильму «Шакарим», снятому на киностудии «Казахфильм». Каюм-ага также был научным консультантом художественного телефильма «Последняя осень Шакарима» (режиссер Т. Ибраев) и принимал участие в создании видеофильма «Возвращение поэта» на республиканском телеканале «Казахстан» в 1988 году. И это далеко не последнее, что было сделано К. Мухамедхановым для того, чтобы имя Шакарима после долгих лет замалчивания во всеуслышание зазвучало еще в конце 1980-х годов, чтобы в его биографии — этаком сплошном «белом пятне» — появились заполненные историко-литературные блоки. Сегодня, вспоминая Каюма Мухамедханова, можно честно признаться: ему принадлежит не только львиная доля усилий по возвращению имени некогда опального поэта, сегодня ставшего национальной гордостью, но и сам Каюм-ага с его невероятным мужеством, талантом, честностью и трудолюбием достиг этой же высочайшей ступени. Титульный лист книги «Казак айнасы» - скачать

Алла БЕЛЯКИНА