Фото Игоря Бургандинова

Правда о войне многолика. Нынче все более доступными становятся архивные документы, выходят в свет новые книги и фильмы, многие из которых действительно сделаны весьма талантливо. Хотите наглядности — можно побродить в тиши музейных залов, военные экспонаты которых позволят хотя бы чуточку проникнуться атмосферой военного лихолетья. Но все это не заменит живого общения с участниками былых сражений. С теми, кому не раз доводилось лицом к лицу сталкиваться со смертью и выходить победителем. Их воспоминания о войне, взгляд на нее как бы изнутри особенно ценны.

Мал, да удал

Официальная статистика гласит, что из Казахстана на фронт ушло более 1,2 миллиона человек, или каждый пятый казахстанец. За этими цифрами нелегкие человеческие судьбы, безусловно, разные и одновременно похожие друг на друга. Схожими их сделала война, разделившая жизнь каждого человека на «до» и «после». Подполковник в отставке Нажикен Капышев — один из тех, для кого война стала не просто проверкой на прочность, но и круто изменила последующую жизнь.

— Я ведь до призыва в армию учительствовал в неполной средней школе в селе Тонкерис (40 километров от Астаны. — Авт.), — рассказывает Нажикен-ага. — Причем диплом получил буквально на следующий день после того, как по радио объявили о том, что началась война. А в январе 1942 года мне принесли повестку из военкомата.

Не думал молодой парень, что уже совсем скоро ему придется пройти первое испытание. Дело в том, что медкомиссия никак не хотела отправлять его в солдаты. Дескать, мал ростом, какой из тебя вояка? Задело это Нажикена до глубины души. Обратился он прямо к председателю комиссии, настойчиво уверяя, что заключение комиссии несправедливо. На здоровье парень и впрямь никогда не жаловался, даже имел кое-какие спортивные успехи. В общем, Нажикен, как ему показалось, сумел убедить суровых врачей. Однако радость его была недолгой, так как окончательный вердикт эскулапов гласил: годен к нестроевой службе.

— Ну вот, думаю, отвоевался, — продолжает рассказ фронтовик. — Час от часу не легче. Пошлют теперь куда-нибудь ездовым или того хуже — в штаб бумажки перекладывать. Однако по прибытии в часть никто ничего у меня не спрашивал. Не до того видно было. Записали автоматчиком в стрелковую роту и отправили под Ржев, сразу на передовую. Так начались для меня дороги войны.

Знали бы тогда в военкомате, что «забраковать» они хотели будущего героя. Нажикен Капышев с боями прошел от Ржева до Кенигсберга. Дважды попадал в окружение, шесть раз был ранен, награжден пятью орденами и медалями. Начав войну рядовым, в августе 1944 он уже командовал стрелковой ротой. А закончил фронтовой путь в звании старшего лейтенанта.

На минном поле

Человеческая память — удивительная вещь. Она часто вытесняет недавнее и близкое, и в то же время бережно хранит впечатления и образы давно минувших дней. До сих пор Нажикен-ага до мельчайших подробностей помнит свои фронтовые пути-дороги, имена однополчан и даже даты важнейших из боев. Впрочем, такое трудно забыть.

— Сражения были жесточайшие, много людей полегло, особенно в 1943—1944 годах, — вспоминает ветеран. — Уцелеть в той «мясорубке» считалось настоящим счастьем. Но и в периоды затишья осторожность на передовой была необходимой. Вроде бы все мирно вокруг, спокойно. Но, бывало, наденешь каску на оружие, высунешь ее из окопа, глядь — через пару секунд в ней уже дырка.

Для каждого солдата первая награда, пожалуй, самая памятная. Нажикен Капышев отчетливо помнит этот бой в августе 1943 года. Будучи заместителем командира взвода, вечером, накануне наступления, он вместе с пятью подчиненными получил приказ охранять саперов, которые должны были разминировать минное поле противника. Под покровом темноты, прощупывая каждый квадратный метр земли, бойцы освобождали проходы для танков и пехоты. Когда работа уже подходила к концу, короткая летняя ночь предательски начала уступать место рассвету. И тут враг заметил на нейтральной территории маячившие фигуры и открыл по ним огонь из всех видов оружия. Завязался бой. Осколками ранило нескольких человек, в том числе и Н. Капышева. Слабея с каждой минутой, он все же успел сообщить командованию батальона о выполнении приказа.

Не зря все же говорят, что нет худа без добра. Начав стрельбу, враг выдал свои огневые точки, чем и воспользовались наши артиллеристы, уничтожив их точным огнем. Затем по проходам в минном поле в атаку пошел и весь батальон. Кстати, в ту ночь группа Капышева обезвредила около 30 танковых и 200 противопехотных мин. О награждении орденом Красной Звезды Нажикен узнал уже по возвращении из госпиталя в часть.

Переправа, переправа...

На войне всякое бывало, любит повторять Нажикен-ага. Порой дело доходило и до курьезов. Ветеран и по сей день с мальчишеским задором вспоминает об одном случае, кажется, сам еще до конца не уверовав в то, что такое возможно.

— В конце января 1945 года мы получили приказ форсировать реку, то ли Неман, то ли его приток, сейчас уж не припомню, и закрепиться на противоположном берегу. Что это такое, знает тот, кто хоть единожды выполнял эту задачу. Представьте себе хмурое январское утро, все кругом окутано плотной завесой тумана. Река в месте переправы была не очень широкой, однако лед на ней был тонкий, при нажиме ногой на поверхность выступала вода. Но приказ надо выполнять. Приказал командирам взводов расположить людей подальше друг от друга и осторожно начать перебираться на тот берег.

Дальше все было прямо как в сказке. Заняв без шума оборону на противоположном берегу и внимательно изучив укрепления противника, Н. Капышев решил не дожидаться подхода основных сил и атаковать вражеские позиции. О своем плане доложил начальнику штаба батальона. Сказано — сделано. Внезапный штурм настолько ошеломил противника, что немцы не успели произвести ни единого выстрела и начали сдаваться в плен. Согласитесь, такой случай на войне и в самом деле большая редкость. За эту операцию Н. Капышев был награжден орденом Отечественной войны II степени. Но более ценной для него оказалась особая благодарность от командования.

— Помню, подошел ко мне адъютант командира полка и спрашивает: «Капышев, ты считал, сколько человек взял в плен?» — «Нет», — отвечаю. «Эх, ты! Одних офицеров только полтинник!».

В окружении

В военной биографии Н. Капышева есть эпизод, когда он сам находился на волосок от плена. Дело было в 1944 году при освобождении Прибалтики. Фашистам удалось блокировать в центре литовского города Расейняй разрозненные подразделения 158-й стрелковой дивизии, в составе которой была и рота Н. Капышева. Уже около семи утра враг предпринял первую атаку. К полудню гарнизон успешно отразил шесть атак. Но противник бросал в бой свежие силы. Кольцо окружения сжималось все сильнее. К середине дня наши бойцы занимали только два здания — костел и гимназию. Эти большие массивные здания стали настоящей крепостью. Против горстки советских воинов противник бросил до батальона пехоты, несколько танков и самоходных орудий.

— Когда фашисты вплотную подошли к обороняющимся и предложили сдаться в плен, мы ответили им дружным огнем, — рассказывает Н. Капышев. — Мощные атаки врага продолжались до ночи. Даже раненые бойцы и офицеры не выпускали из рук оружия, дрались геройски.

К исходу дня было отбито 13 (!) атак. Глубокой ночью гарнизон получил приказ прорываться из окружения. Одному Богу известно, как это удалось сделать. В том бою Нажикену Капышеву пришлось взять на себя командование прорывом. Сегодня он не без гордости вспоминает, что ему удалось вывести из вражеского кольца остатки полка, всего вместе с легкораненными около ста человек. Потери были огромными. По словам Н. Капышева, из двух стрелковых рот по 80 человек в строю остались 8 человек. Такой ценой был сорван тактический замысел врага и расширен простор для двух наступающих дивизий Советской Армии.

История — не гвоздь

Кто-то из классиков однажды заметил, что история подобна гвоздю, на который можно повесить все что угодно. В самом деле, сегодня о той войне чего только не услышишь. Многие, видимо возомнив себя великими историками, всерьез утверждают, что одержать победу удалось исключительно ценой колоссальных, невероятных потерь. Что если бы не помощь союзников и открытый ими второй фронт (и это аж в 1944 году), то не смогли бы сломить немцев. Против гитлеровцев, дескать, было все: и русский мороз, и огромные площади российской территории.

У моего собеседника на этот счет другое мнение. Главное, по его словам, мужество и отвага советских воинов.

— Надо отдать должное нашим ребятам, они себя не жалели. Солдаты, офицеры, оказавшись в госпитале и не успев как следует залечить раны, снова рвались на передовую. Я сам, как фронтовик, преклоняюсь перед ними. Это железные люди.

— Нажикен-ага, есть ли у вас любимые произведения о Великой Отечественной?

— Их много.

Выдержав небольшую паузу, Нажикен-ага продолжил:

— Думаю, в таких фильмах, как «Они сражались за Родину», «Битва за Москву», в повести А. Бека «Волоколамское шоссе», с наибольшей силой и убедительностью показан патриотизм, мораль воина-освободителя, которого вели вперед справедливое чувство мести к врагу и неистребимая жажда победы. Именно поэтому советский народ совершил невозможное.

После войны Н. Капышев остался в строю. Много лет служил в органах госбезопасности, затем работал в Целиноградском грузовом автоуправлении. В 1948 году познакомился со своей будущей супругой. Все бы ничего, если бы не одно препятствие. Кымбат к тому времени еще только заканчивала школу.

— Шумиха поднялась ужасная, меня таскали по всем инстанциям, — говорит Н. Капышев. — Но я не привык так просто уступать. Заведующая гороно, солидная, хорошая женщина, кажется, Шарапова была ее фамилия, сказала: «Оставьте их в покое, пускай женятся, коль любят друг друга».

Вместе чета Капышевых уже 56 лет, вырастили и воспитали пятерых детей, имеют 8 внуков и одну правнучку. Несмотря на почтенный возраст, Нажикен-ага и сегодня излучает оптимизм и энергию.

— Я ни на что не жалуюсь, — говорит он. — Вот только здоровья бы чуток не помешало. Годы и ранения все-таки дают о себе знать.

А еще Нажикен-ага мечтает о том, чтобы повсюду на земле царил мир, чтобы наши дети, внуки и правнуки никогда не видели войны и честно трудились, чтобы сделать нашу жизнь еще краше и лучше.

Женис МЕЙРМАНОВ