Ожесточенные бои наших войск с гитлеровцами разыгрались в августе — октябре сорок четвертого года за древнюю столицу Латвии — красавицу Ригу. Немцы яростно сопротивлялись, сражались с каким-то особым упорством, дрались насмерть. Много вреда причиняли нам фаустпатронщики, которые обстреливали нас с балконов, окон, чердаков и крыш. Но, в конце концов, не выдержав нашего натиска, фашисты бежали.

В освобождении Риги участвовала и наша 50-я тяжелая минометная бригада под командованием гвардии полковника Василия Дмитриевича Русинова, в четвертом дивизионе которой я служил тогда командиром санитарного взвода.

Полностью израсходовав свой боезапас, бригада была отведена на отдых в район населенного пункта Ауце, расположилась на опушке соснового бора. Хотя на дворе и стояла вторая половина осени, но выдалась на редкость теплая погода, словно по заказу.

В один из таких погожих и безоблачных дней начальник разведки бригады гвардии капитан Михаил Круглов решил прогуляться. И неожиданно неподалеку от себя услышал женское пение. Что такое? Война, откуда взялось это хоровое пение?

Пение приближалось, становилось все слышнее и отчетливее. До него донеслись слова популярного русского романса:

Отвори потихоньку калитку,

Войди в тихий сад, словно тень…

Пели романс необычно — в ритме военного марша.

— Надо же, на войне петь такое? — удивляясь, проговорил капитан и определил: певуньи идут небольшим строем — пять-шесть человек. Михаил не ошибся. Четверо девушек шли строем, попарно, пятая — сержант — справа от своих подчиненных.

— Девушки! — окликнул их Круглов.

Строй не обратил на него внимания. Девушки прошли мимо, продолжая петь «Калитку», приспособленную к строевому шагу.

Прозвучала команда «кру-у-гом-м!», и строй двинулся в обратном направлении.

Лихой разведчик залюбовался выучкой девушек, изяществом их движений.

Когда строй снова поравнялся с ним, он спросил:

— Девчата, послушайте, как тут пройти…

Но строй опять прошел мимо, не замечая его.

Михаил усмехнулся и подумал: «Ничего, сейчас остановитесь».

Когда строй вновь сделал поворот кругом и поравнялся с ним, Круглов громко скомандовал:

— Подразделение, стой!

Девушки остановились и застыли.

— На пра-во!

Поворот был сделан безупречно.

— Здравствуйте, товарищи бойцы! — приветствовал Круглов.

— Здравия желаем, товарищ капитан! — в один голос сказали девчата.

С напускной серьезностью бывалый разведчик скомандовал:

— Сержант, ко мне!

Аня (так звали командира) подошла к нему, четко отрапортовала:

— Товарищ капитан, сержант Воронцова прибыла по вашему приказанию.

— Вольно! — скомандовал Михаил, и сурово спросил:

«Что у вас за парад такой? Доложите! Что происходит?»

— Мы вас не знаем, товарищ капитан, — ответила Аня, — поэтому для вас это военная тайна.

Он засмеялся:

— Ну, а все-таки, сколько строевой подготовки вам прописали? Час?

— Два, — и сержант глубоко вздохнула.

— За какие же такие грехи наказаны? Кто-то заснул на политзанятиях?.. Кто? Сознавайтесь!

Одна из девушек, потом выяснилось, что ее звали Валей, сделала шаг вперед.

— Я — ефрейтор Горбунова.

Девушка была миловидная, статная. Красавица, но стеснительная. Сразу опустила очи долу.

— Может, оставим игру в солдатики? — миролюбиво предложил Михаил, — как-никак вы девушки…

— Вы что предлагаете, товарищ капитан? — Аня строго смотрела на капитана. — Во что играть?..

Михаил пошутил:

— Может, в дочки-матери. По-моему, это вам больше подходит?

— Слушаюсь! — Аня, повернувшись к строю, скомандовала:

— В одну шеренгу становись!

Девушки приказ выполнили мгновенно.

— На первый-второй рассчитайсь!

— Первые номера будут дочки, — отрапортовала Аня, сохранив при этом невозмутимость, — вторые — матери. Первые будут плакать, вторые — утешать. У нас в боевых расчетах полная взаимозаменяемость… Как прикажете?

— Здорово вы меня разыграли! — засмеялся капитан. Он поднял руки кверху:

— Сдаюсь!

— Пленных не берем, — сказала Валя.

Круглов пристально смотрел на нее, не в силах оторвать глаз. А в голове мелькнуло: «Неужели это она! Та единственная, которую всегда искал и всегда ждал?».

Он с трудом выдавил из себя:

— Жаль, что в плен не берете… Тогда считайте, что убили…

Он не спускал с нее глаз.

Смутившись, Валя сказала:

— Простите, ради Бога. Я не хотела...

Девушки прыснули, разбежались в разные стороны, оставив Круглова и Валю наедине.

— Разрешите идти? – спросила девушка.

— Сначала выдайте тайну.

— Какую? — удивилась она.

— Скажите, как вас звать-величать?

— Вы же слышали — ефрейтор Горбунова.

— А имя? — настаивал Михаил.

— Осталось на «гражданке».

— Может, вспомните? — не хотел сдаваться Круглов. — Вдруг встретимся еще?

— В шесть часов вечера после войны, если живы останемся?

— Шутите? — посетовал разведчик. — Трудно мне с вами разговаривать... Отвык от женского общества. Извините.

— Значит, было от чего отвыкать, — усмехнулась Валя.

— И все-таки, скажите, как вас зовут и когда мы встретимся в следующий раз?

— Не надо, товарищ капитан. — Валя отрицательно покачала головой. — Идет война… А вообще-то Валя…

Тут разговор был прерван. Послышались частые и звонкие удары в гильзу — били тревогу на расположенной где-то поблизости зенитной батарее.

Совсем близко раздались выстрелы зениток, послышался раздирающий душу свист бомбы, мощный взрыв.

Минут через десять Круглов был уже в своей части. Девушка Валя запала в его душу. Он мечтал с ней встретиться. Короткими фронтовыми ночами, в часы затишья, даже во время боя он не забывал о той, которая одним взглядом поразила его… Такова фронтовая любовь, она не оставляет времени для долгих ухаживаний… На войне иногда одна только секунда решает все… Все чувства здесь обострены, открыты…

Но не суждено было больше встретиться разведчику и зенитчице. Батарея, в которой служили девчата, снялась с прежней позиции и убыла в неизвестном для Круглова направлении. Ее, как говорят, и след простыл... Как сложилась дальше жизнь Вали, уцелела ли она в огне войны?.. Капитан искал ее, пытался наводить справки, но безрезультатно… Больше они не встречались, но он никогда не забывал ее… Вот такая очень простая история…

Иван БОЛУЧЕВСКИЙ