Что ни говори, а привычки, привязанности, предпочтения, характер — все, что мы называем мировоззрением, во многом зависит от того, как складывается самое начало жизни.

Николай Ветров, сын лесника, вырос в прекрасных местах, где неподалеку был замечательный Бузулукский бор. В школу ходил пешком за несколько километров. Недоедал в голодные двадцатые, мальчонкой привык работать наравне со взрослыми. Отсюда, наверное, у него обостренное чувство справедливости. И почти не сочетаемое соотношение неуживчивости со скромностью. И огромная работоспособность. Война, по его мнению, была тоже работой. Только еще более тяжелой, чем в мирные дни.

Еще не одно поколение Ветровых будет гордиться своим предком, воевавшим в составе полка «Нормандия-Неман», поднимавшим страну из послевоенной разрухи, ставшим и целинником. Гордиться есть кому. У него 5 детей, 13 внуков и 3 правнука. Сейчас Николаю Федоровичу 86 лет. Он бодр и крепок. Все лето живет на даче, вполне справляется со всем дачным хозяйством. И лучшим лекарством от всех недугов и хворей считает «вольный» воздух и физический труд. А как сложилась жизнь, его потомки могут знать не только из дедушкиных рассказов. Николай Федорович написал книгу. Я не без трепета взяла в руки объемистый том. Это, скорее, дневник, документальные записи, иллюстрированные многочисленными фотографиями.

Война в этой книге занимает не больше места, чем довоенная и послевоенная жизнь. О себе он рассказывает спокойно, даже с нотками некоторой монотонности. Рос как все. Так многие тогда жили. Теперь об этом говорят одним словом — нужда. У отца с матерью было 9 детей. Он — шестой. К тому же рано лишился матери. Оказался способным к наукам и решил поступать в сельскохозяйственный техникум. Без помощи из дома жилось голодно. Вот и пристроился к команде старшекурсников, уезжавших в армию. Хоть и лет, и весу в нем было меньше, чем требовалось для призыва. Так что можно считать, что в армию он пошел добровольцем. «Лишнего» быстро обнаружили. Но один из призывников по пути к месту назначения заболел. Поэтому «самозванец» пришелся как раз кстати. Так он попал на Дальний Восток, а потом и в Монголию.

Служил в учебной телеграфной роте связистом. Набивал руку на морзянке. Шел 1939 год. В мире было тревожно, военные профессии осваивали почти экстерном. Способного паренька заметили, и уже через два месяца он был включен в график дежурства в штабе наравне с опытными связистами. День, когда для него началась война, запомнился особенно отчетливо. Хотя тогда еще не знал, куда именно его с двумя телеграфистами отправляют с аэродрома в Улан-Баторе. Это было 15 мая 1939 года. Местом назначения того рейса был штаб сражений на Халхин-Голе. Довелось ему соединять с Москвой самого Георгия Константиновича Жукова. И, как на всякой войне, ходить рядышком со смертью.

Потом была, как он говорит, «служба как служба». Демобилизовался и вернулся домой в Оренбургскую область в январе сорок первого. Как оказалось, ненадолго. Всего через несколько месяцев началась другая война — Великая Отечественная. Почему на ней ему не пригодилась профессия телеграфиста, так и осталось загадкой. В неразберихе и суматохе сорок первого многое решал случай. Его направили в авиационное училище. Пока добирались до него, набор там закончился. Так попал Ветров в Вольскую школу авиамехаников. Учились по 14—16 часов в сутки. Впрочем, такой, и даже еще более напряженный ритм работы останется нормой до конца войны. Его в числе наиболее способных курсантов направили изучать новый самолет ЯК-7. Довелось ему потом обслуживать самолеты и в авиашколе, и в эскадрилье, воевавшей под Сталинградом.

Фото из Архива

Из того периода войны запомнилось также, как прилетал в их часть Василий Сталин. Приказ, которым предписывалось отправить трех самых лучших механиков в полк «Нормандия-Неман», тоже был подписан Сталиным. Но уже самим Верховным Главнокомандующим. Кстати, получен этот приказ был тогда, когда Николай Ветров сидел на гауптвахте. Хотя наказание не освобождало от выполнения своих обязанностей. Под охрану он возвращался только на то короткое время, которое оставалось от обслуживания самолетов. А наказан был опять же за строптивость. Так расценивали старшие по званию его неспособность понять простую истину — приказы не обсуждаются. Так и не научился он до самого пенсионного возраста бездумно выполнять волю вышестоящих. Забегая вперед нужно сказать, что именно за это его не однажды вычеркивали из списков представленных к награде. А вот французы наградили «Военным Крестом».

Удалось сохранить Николаю Федоровичу выписку из того наградного приказа. (Стилистика и орфография перевода сохранены.) В нем говорится: «Старшина Ветров — превосходный механик. Во время победоносных наступлений, в которых полк принимал участие, работал днем и ночью. Своей самоотверженностью и знанием позволил летчикам выполнять многочисленные боевые задания на прекрасно содержащейся материальной части. Настоящим приказом старшина Ветров награждается орденом «Военного Креста». Командир истребительного полка «Нормандия», майор Дельфино».

Вспомнился Николаю Федоровичу такой случай. Летчики вернулись из боя, оставили самолеты на взлетной полосе и пошли обедать. Тут, как на грех, воздушная тревога. Стал он перегонять самолет в укрытие и попал колесом в засыпанную траншею. Самолет «клюнул» носом, и винт согнулся в бараний рог. Кинулся Ветров на склад, а там готовых винтов нет. Только лопасти. Для того чтобы их выставить с точностью до сотых долей градуса, нужны специальные приборы и оборудование. А война ждать не будет. Николай работал всю ночь. А утром летчик глазам своим не поверил. Он знал, что такую работу «на глазок» выполнить невозможно. Только для нашего солдата ничего невозможного не было.

Его боевой маршрут вместе с авиаполком прописан в памятке о боевых заслугах, где значатся благодарности командования старшине Ветрову за освобождение Витебска, Минска и еще доброго десятка городов. Вплоть до Кенигсберга весной сорок пятого. И медаль, которой его все-таки наградили, была тоже «За боевые заслуги». И, что нечасто случалось на войне, за особые заслуги он был награжден отпуском для поездки домой. С победными залпами сорок пятого служба для него не закончилась. Николая Федоровича оставили в армии еще на год.

Послевоенная жизнь началась опять же с учебы. Пришлось доучиваться в сельхозтехникуме, чтобы получить диплом агронома. Потом растил хлеб, осваивал целину. Но в технике разбирался лучше любого инженера. Наука, полученная в легендарном авиаполку, не однажды выручала. Своими военными заслугами никогда не козырял. Все решил случай. Отдыхал он в санатории-профилактории «Акжайык», что неподалеку от Уральска. И попал в один номер вместе с участником Сталинградских сражений Николаем Котельниковым, многие годы активно работающим в городском совете ветеранов. Он-то и посоветовал разыскать однополчан и обратиться для этого в совет ветеранов в Москву. Ответом было приглашение посла Франции в России Жана Каде и бригадного генерала Жиля Галле, атташе по вопросам обороны при посольстве. Они приглашали Ветрова на праздничную церемонию в честь 59-летия Победы.

Так совпало, что именно в тот день, когда совсем недавно мы встретились с Николаем Федоровичем у него дома, он получил из Москвы фотографии, на которых запечатлен во время празднования Дня Победы во французском посольстве. Как оказалось, в живых из механиков, с которыми воевал в составе «Нормандии-Неман», осталось всего несколько человек. Его боевой друг Николай Крайнов жив, но прикован к постели. Был приглашен Николай Федорович и в 712-ю московскую школу с французским языком обучения. К своему немалому изумлению, он увидел в школьном музее и свою фотографию военных лет. И уже дома, в Уральске, получил письмо еще из одной школы, из подмосковного города Фрязино. Директор школьного музея Надежда Назаренко пишет, что поддерживает тесные связи с музеем «Нормандии-Неман» и спрашивает Николая Федоровича, не сохранились ли у него фотографии и документы тех лет, когда он служил в легендарной эскадрилье.

Не только сохранились, но и бережно занесены в книгу, в которой уместилась вся его жизнь. Нельзя без волнения читать машинописные страницы с описанием военных будней. Буквально через пару дней после нашей встречи Николай Федорович позвонил мне и настойчиво поинтересовался, когда же я верну книгу. Я понимала его тревогу. Чтобы мир был прочнее, очень важно передавать память и документальные свидетельства о той Великой войне из поколения в поколение.

Людмила КОРИНА