У Александра Твардовского есть удивительное по силе эмоционального воздействия стихотворение. Классик русской поэзии оставил бесценное наследие, но каждый раз, когда приходится говорить или писать о Великой Отечественной войне, о ее жертвах, мне почему-то вспоминается именно оно. Вот фрагмент из него:

В тот день, когда окончилась война

И все стволы палили в счет салюта,

В тот час на торжестве была одна

Особая для наших душ минута.



В конце пути, в далекой стороне,

Под гром пальбы прощались мы впервые

Со всеми, что погибли на войне,

Как с мертвыми прощаются живые.



До той поры в душевной глубине

Мы не прощались так бесповоротно.

Мы были с ними как бы наравне,

И разделял нас только лист учетный.



Мы с ними шли дорогою войны

В едином братстве воинском до срока,

Суровой славой их озарены,

От их судьбы всегда неподалеку.



И только здесь, в особый этот миг,

Исполненный величья и печали,

Мы отделялись навсегда от них:

Нас эти залпы с ними разлучали…

Наверное, схожие чувства испытывали в победный день и бойцы третьего стрелкового батальона 207-го стрелкового полка, тем более что за несколько дней до этого они потеряли своего командира — капитана Степана Сидоровича Оноприенко. Впрочем, приказ о присвоении ему воинского звания «капитан» был подписан только 7 мая, когда его уже не было в живых. Да, лейтенанты, старлеи командовали батальонами, полки поднимали в атаку майоры — на войне все-таки важнее были не звездочки, а мужество… Только девять дней не дожил Степан Оноприенко до Победы…

А дома, в далеком Казахстане его ждала жена Зоя, сын… Уже после смерти комбата родились две дочери-близнецы — Людмила и Светлана…

Людмила пришла к нам в редакцию.

— Я никогда не видела отца, не слышала его голоса, так же, как и моя сестра, мы знаем о нем только по рассказам матери, — сказала она, — и нам хотелось бы, чтобы о его жизни, ратном пути узнали читатели «Казахстанской правды». Вы много и заслуженно пишете о ветеранах войны, пусть не будут забыты и павшие…

Задача непростая, если учитывать, что зачастую после гибели бойца остается только несколько пожелтевших фотографий, скупые строчки официальных документов: «На ваш запрос сообщаем… адресату разъясняю… указанные награды, как память, на хранение родственникам награжденного не передаются…». Так случилось и со Степаном Оноприенко. Вся жизнь его уместилась в тоненькой папочке со справками, выписками из архивов, копиями воинских документов.

Родился он в 1914 году в селе Алексеевка Акмолинской области. Кстати, в селе жило много однофамильцев, родственников Оноприенко. Скорее всего, это были потомки переселенцев из Украины. Рос он без отца, которого убили белогвардейцы. Рано познакомился с нелегким трудом. Был человеком эрудированным, стремился к знаниям. Много учился. Вот аттестат, который подтверждает, что курсант Степан Оноприенко в ноябре 1937 года окончил полковую стрелковую школу и на выпускных экзаменах «проявил себя как самостоятельный, инициативный, смелый командир, быстрый в принятии решений и упорный в их проведении». Приказом по 69-й стрелковой дивизии он удостоен звания «Отделенный командир». Таким он будет потом и на фронте — решительным, отважным.

В тридцать пятом году он женился, в тридцать седьмом у него родился сын. Его жена вспоминает, что он часто уезжал в предвоенные годы на учебу, ясно представляя, что война не за горами, и получал воинскую специальность. Вот довольно любопытный документ; тогда официальные бумаженции были нужны буквально для всего, государство протоколировало каждый шаг человека, чтоб не оступился, наверное. Это удостоверение, выданное Степану Оноприенко в воинской части 6939, в котором подтверждается, что в августе 1938 года он «уволен в долгосрочный отпуск и следует к месту жительства» и что «на путь следования удовлетворен продовольствием и кормовыми деньгами по расстоянию 6 292 километра…».

Уже перед самой войной Оноприенко с семьей переехал в Акмолинск, где был председателем артели «Швейник». И, конечно же, это подтверждает справка за двумя подписями, в которой говорится, что оклад у него составлял 500 рублей в месяц и «на его иждивении находится один человек; выдана для предоставления в детский сад».

Грянула война, и уже зимой он оказался на фронте. Отстаивал Москву, бился на Курской дуге, участвовал в боях за освобождение Польши, был ранен… Вот строчка из наградного листа старшего лейтенанта Оноприенко: «Проявил себя храбрым командиром, умело руководил боем…».

Дошел почти до самого Берлина, батальон, которым он командовал, упорно бился в пригородах фашистской столицы.

Война близилась к концу. Это понимали все. Дни, часы отделяли людей от Победы. Да еще и весна будоражила воображение: скоро домой, к семьям… Но никто не позволял себе расслабляться, враг сопротивлялся упорно, бои шли жестокие, с немалыми потерями.

Двадцать четвертого апреля батальон сражался за местечко Глиннике. Противник вел сильный пулеметно-минометный огонь. Головы не давал поднять. О лобовой атаке нечего и было думать, тем более что на пути батальона были завалы, баррикады. Гитлеровцы отчаянно защищали каждый квадратный метр земли. Тогда комбат принял решение: разбил подразделение на небольшие группы, которые с флангов обошли все баррикады и ударили фашистов с тыла, наголову разгромив противостоящее им соединение, заняв населенный пункт.

Другой случай: противник попытался отрезать авангард батальона от главных сил. Гитлеровцы бросили в атаку пехоту, танки. Но советские стрелки были начеку, отразили атаку, уничтожили более пятидесяти солдат противника, сорок фашистов были взяты в плен.

На следующий день батальон получил задачу прикрывать правый фланг наступающего полка, который переправлялся через один из каналов. Противник попытался взять полк в кольцо, но и на этот раз батальон Оноприенко сорвал планы гитлеровцев. Батальон быстро форсировал канал и разгромил фашистов. Благодаря этому полк в пригороде Берлина захватил машиностроительный завод, аэродром, а на нем 12 самолетов. Было пленено 150 фашистских солдат.

Спустя три дня — 28 апреля — батальон быстро развивал наступление, умело взаимодействуя со всеми силами полка и в итоге в этот день захватил еще один аэродром с 31 исправным самолетом. А также только в плен было взято 135 солдат и офицеров врага.

Так действовал батальон Степана Оноприенко.

В самом конце апреля разгорелись бои за город Шпандау. Сражения шли за каждую улицу, каждый дом, каждый этаж… Конечно же, стрелки батальона не могли знать, что в тюрьму этого города будут заключены осужденные на Нюрнбергском процессе нацистские преступники, что здесь будут отбывать длительные сроки заключения гросс-адмирал Дёниц, гросс-адмирал Редер, Альберт Шпеер и другие, что здесь до самой своей смерти будет содержаться Рудольф Гесс.

Небольшая справка: войскам, участвовавшим в боях за овладение Шпандау и другими городами, приказом Верховного Главнокомандующего была объявлена благодарность и в Москве дан салют 20 артиллерийскими залпами из 224 орудий.

Но об этом салюте старший лейтенант Оноприенко уже не узнал. Именно в боях за этот город он был смертельно ранен и похоронен в деревне Зеебург, что всего в 25 километрах от Берлина… Он посмертно награжден орденом Красного Знамени.

Его жена Зоя Павловна одна воспитала троих детей, все получили образование.

Свято берегут память об отце…

Вот такая совсем короткая жизнь?.. Чуть более тридцати лет…

Нет, не соглашусь с этим! Эта жизнь вместила в себя подвиг, приблизивший Победу, эта жизнь спасла десятки, сотни других… В ней были работа, любовь к Родине, любовь к женщине… Степан Оноприенко прожил большую и красивую жизнь. И несмотря ни на что — счастливую.

Геннадий ДОРОНИН,

г. Астана