Сюда, в небольшую квартиру на первом этаже, где живет Зинаида Дмитриевна, я прихожу каждый день. Говорим мы недолго — около часа. Именно настолько хватает у нее сил. В такие минуты память возвращает грохот разрывов, воскрешает голоса убитых боевых товарищей, их улыбки... Но в назначенное время я вновь набираю номер ее телефона и слышу чуть глуховатый голос: «Приходите...».

Зима 1942-го была в ее жизни шестнадцатой...

...3 июля в полном составе их 8-й «б» отправился в военкомат. Они выстояли огромную очередь и получили ответ: «Подрастите сначала!».

4 июля повторили попытку. Тогда им пригрозили, что сообщат родителям. В третий раз она пришла сюда уже одна. Отказ.

В кабинет замполита военкома прорвалась чуть ли не с боем. Капитан Скоробогатов сразу узнал дочь своего друга, с которым вместе партизанили в гражданскую. Но помочь отказался наотрез.

— Тебе ведь даже семнадцати нет!

— А вы прибавьте два года, — предложила она...

Через два дня, пораженный ее упрямством, Скоробогатов доложил о ней военкому. А спустя еще час девушку пригласили к нему в кабинет.

Домой — летела.

— Мама! Кружку, ложку... я ухожу на фронт! Поезд — через два часа.

Потом все смешалось. Отчетливо запомнился только вокзал. Отец с матерью плакали. Помнит Зина: взлетела над их головами фарфоровая тарелка, подброшенная двоюродной сестрой, ударилась об землю и... не разбилась. Только паутинки трещин разбежались по голубому донышку.

— Вот видите! — рассмеялась радостно сестра. — Обязательно вернется Зина.

Красноярская дивизия, где ей теперь предстояло служить, стояла под Ржевом. Кончался январь 1942 года. Бои шли отчаянные. Снайперы требовались везде. И уже на третий день ее вызвали к командиру роты. Зачем — она догадывалась. Фашистский снайпер вторую неделю терроризировал участок их обороны.

Для хорошего снайпера все звуки на войне понятны. Звуков Зина слышала много, а вот «прочесть» их мгновенно не успевала, однако мозг ее работал остро и ясно, как всегда бывает в минуту опасности у смелых, хладнокровных людей.

И все-таки невидимый противник обнаружил ее первым. Хорошо понимая, что значит право первого выстрела, он не собирался упускать своего шанса. Пуля просвистела, может быть, в миллиметре от ее уха. И она мгновенно ткнулась лицом в снег. «Умри!» — приказала себе, с трудом подавив дикое желание вскочить и броситься прочь от этого страшного места. И она «умерла».

Тщательно замаскировавшись на новом месте под прикрытием раскидистого кустарника Зина заглянула в прицел и сразу увидела «победителя». Посланная ею пуля навсегда успокоила его.

К моменту последнего — пятого ранения на ее снайперском счету было 86 гитлеровцев.

До Берлина Зина Матющенко не дошла. 9 мая, когда ее боевые друзья салютовали Победе, девушка находилась в далекой Махачкале, в госпитале, в палате для особенно тяжелых. Она лежала на белоснежной постели, тихая и неподвижная, и ничего не знала о том, что происходило сейчас в мире, потому что не приходила в сознание с конца апреля.

Как сложилась ее дальнейшая судьба? Трудилась. Физруком, пионервожатой, учительницей в младших классах, судебным исполнителем в нарсуде, воспитателем в рабочем общежитии.

В 1946 году на Сахалине встретила Зина свое счастье. Маркшейдер Герасим Яковлевич Кисловский сделал ей предложение...

В 1970 году они переехали в Джамбул.

В маленьком коллективе Дома культуры областного управления профтехобразования Зинаида Дмитриевна заведовала костюмерной. Ее любили там за чудесное умение не быть в стороне, когда человеку рядом плохо. За улыбчивость ее и мягкость в обращении. И мало кто знал, какой была юность у этой худенькой, не любящей жаловаться женщины. Хотя вот уже 60 лет она носит в своем теле осколки вражеского снаряда. Иногда они начинают двигаться... И тогда — больничная койка на три-четыре месяца...

Вот и все, что я хотел рассказать о Зинаиде Дмитриевне Кисловской — одной из многих тысяч женщин, сражавшихся в войну против фашистов.

Вячеслав ЛЕБЕДЕВ

г. Тараз