На его дипломах — подписи первого космонавта Юрия Гагарина и радиста челюскинской экспедиции Эрнста Кренкеля. Чтобы стать дипломантом конкурса американской организации радиолюбителей, он выполнил наисложнейшую задачу, связавшись с радиостанциями всех штатов. Он — победитель конкурсов Японии, Польши, Аргентины и многих других стран. Яков Васильевич Завальный — единственный в Алматы и в Казахстане радиолюбитель — участник Великой Отечественной войны. Лишь в его позывном код содержит ветеранскую аббревиатуру «У7», и каждый в эфире считает за честь и большую удачу пообщаться с ветераном, более полувека сохраняющим верность этому редкому в наши дни увлечению.

Ночной полет

На кухонном столе скромной квартиры семьи Завальных стоят рядом две радиостанции. Одна сделана руками Якова Васильевича, этакий массивный металлический ящик. Вторая — японская современная, компактная, на которую ветеран собирал деньги пять лет. До этой «японской мечты» ему много лет служил другой приемник-передатчик. Он включает свою новую станцию, и мы слышим в эфире дружеский диалог двух мужчин. Речь идет о погоде, о какой-то технической детали и одном радиолюбителе, давно не выходящем на связь. Разделенные тысячами километров, они общаются как добрые знакомые, единомышленники и давние друзья.

Что привлекает самых разных людей в радиолюбительстве? На этот вопрос просто не ответишь, размышляет ветеран. Да, это спорт, соревнование, когда наилучших результатов достигает тот, кто наберет самое большое число корреспондентов, то есть таких же радиолюбителей. Это поиск в радиоэфире коллег, ночные бдения, возня со станцией, отправка по почте так называемых визиток, свидетельствующих, что ты нашел собеседника в той или иной точке земного шара и провел с ним радиосеанс. Это терпение и опыт, которые помогли ему выйти на связь со всеми штатами Америки, угадать время, волну, немного пообщаться.

Но кроме азарта есть еще то, что к спорту не отнесешь. Когда в ночной тиши, в шипении, гудении и потрескивании радио слышишь чей-то голос, то сознаешь: ты не одинок в своем увлечении, есть некая общность людей, которые благодаря изобретению Александра Попова могут, не видя и не зная друг друга, все же понимать собеседника. А бывает и реальная польза: человек срочно ищет лекарство и, связавшись с Москвой, например, находит радиолюбителя, готового тут же выслать нужный препарат.

Самое активное время выхода в эфир — вечер и ночь. Когда-то Яков Васильевич летал на пассажирских лайнерах в Хабаровск, Иркутск, Красноярск, Ростов, Киев, а теперь «летает» в эти и другие города в радиоэфире, общается с такими же радиолюбителями, как он. Они обсуждают последние новости, делятся опытом радиодела, рассказывают о погоде. И в конце разговора обязательно звучит пожелание «73», что на языке радиолюбителей означает — «Удачи!».

Кстати, тех, кому удается провести радиосеанс с Яковом Васильевичем, действительно можно назвать удачливыми. «Поймавший» позывной ветерана, а он единственный на всю республику, получает десять баллов. Сравним: за связь с новичком полагается лишь один балл.

— Когда проводили союзную радиоэкспедицию «Победа-40», меня буквально осаждали, — улыбаясь, вспоминает Завальный. — Вот и нынче с 7 по 9 мая будем работать в эфире, и мои корреспонденты заинтересованы в том, чтобы поймать мой позывной.

У Якова Васильевича много корреспондентов в Бугуруслане — городе, где в молодости, после войны, он получил в высшей школе летной подготовки профессию бортрадиста. Правда, из 19 человек, с которыми учился в группе, осталось всего пять. Немало из тех, кого уже нет, погибли в авиакатастрофах. Небо — не всегда романтика, это и риск, и не только в военное, но и в мирное время.

Шестнадцатилетний доброволец

Уроженец Винницкой области, Завальный в полной мере испил горькую чашу. О возможной войне 16-летний парнишка узнал от старшего брата Владимира, уехавшего в Ташкент в танковое училище. Он рассказал младшему брату, что на границе неспокойно, что война обязательно будет. И буквально приказал: дома оставаться нельзя, проси, чтобы отправили на фронт. И когда война грянула, Яков ходил к военкому каждый день, пока тот не сказал: «Надоел, пиши, что хочешь идти на фронт добровольцем».

Они шли на восток, до станции Золотоноша, видели знаменитый последний приют Тараса Шевченко на берегу Днепра, потом в теплушках ехали до станции Лозовая Ворошиловградской области. Попадали под бомбежки, и однажды Якова так присыпало землей от взрывной волны, что одни пятки торчали. Повезло: товарищи откопали его живого.

Суровые военные будни — для кого-то просто пафосные слова. Для совсем молодого в те годы парня эти дни состояли из изнурительной работы на строительстве полевого аэродрома. Солдаты копали окопы, а сил было очень мало. Три месяца, с 11 ноября по 6 февраля, в их меню не было ничего, кроме мерзлой картошки и мороженой свеклы из буртов колхозного поля. Самые тяжелые зимние месяцы они работали в плохой обуви и рваной одежде, обмораживали ноги и чувствовали постоянный голод.

И вот на готовом аэродроме приземлились авиаторы из Киева, Житомира, Винницкой области. Яков и несколько юношей отправились к командиру части с просьбой призвать их в авиационную часть. Их желание выполнили, одежда была сожжена, и на две недели молодых солдат отправили «на откорм». Началась служба и одновременно обучение. Они учились подвешивать к самолетам бомбы, заряжать пушки, подвозить боеприпасы.

Это были тяжелые месяцы отступления, потерь, воздушных боев и таранов. «За Волгой земли нет» — девиз Сталинградской битвы был приказом, не выполнив который можно было погибнуть от пуль НКВД, говорит ветеран. Но главное, все понимали, что, допустив врага к Баку, страна потеряет нефть, а открыв ему путь на Урал, — всю оборонную промышленность. Авиаторы сражались на пределе сил, вылетов было больше, чем могут выдержать люди, и трудно приходилось не только летчикам, но и тем, кто обслуживал самолеты на земле.

— До 42-года на Ил-2 летали только пилоты, стрелков не было, — вспоминает Яков Васильевич. — Потом из-за больших потерь решили ввести в экипаж стрелка. Мы летали на штурмовиках Ил-2 и Ил-10, которые немцы называли «черная смерть». С небольшой высоты, 300—400 метров, из бортовых пушек стреляли реактивными снарядами, а при выходе из пике открывалась зона для обстрела противника в окопах. С этого же времени появилась на самолетах радиосвязь. По сравнению с немецким оснащением советские радиостанции были примитивными, но и они позволяли лучше вести воздушный бой и возвращаться на родной аэродром даже в экстремальных условиях.

Смерть часто ходила рядом. Однажды под Минском всему техническому составу полевого аэродрома дали приказ — выкопать вокруг аэродрома окопы и со спаренными пулеметами ждать врага, который мог выйти сюда, прорываясь из окружения. Всю ночь не смыкали они глаз, а под утро задремали. И лишь один солдат увидел, как на заре переходят ржаное поле в направлении аэродрома несколько сотен немцев. Он крикнул — и все, сразу очнувшись, открыли огонь. 270 тел врагов осталось в то утро в лесу.

Хобби и шаг к профессии

В апреле 1943 года всех молодых ребят направили по школам для подготовки военного резерва. Яков попал в школу радистов Восьмой воздушной армии. Три месяца учебы в Ростове — и он сержант, воздушный радист-стрелок. Он участвовал в освобождении Украины, Луганской области, Крыма, Литвы, Латвии. Летал в небе Румынии, Болгарии, Югославии и Венгрии, войну закончил в Австрии, в сорока километрах от границы рейха.

Контузия, полученная в 1944 году, все больше дает о себе знать. Когда нога болит, вспоминается война. В том году он воевал в Болгарии, и медаль этой страны нашла его уже в 1948 году. У Якова Васильевича два Ордена Отечественной войны I и II степени, награды «За оборону Сталинграда», «За боевые заслуги». Но не меньше он ценит и многочисленные международные дипломы федераций и ассоциаций радиолюбителей, которые получал последние пять десятков лет.

Окончив после войны высшую школу летной подготовки, он стал бортрадистом и летал на «илах» и «тушках» до 1973 года. Общий налет, начиная с 1942 года, составил 18 тысяч 600 часов. При норме для гражданских судов в 120 часов приходилось летать по 130—140 часов в месяц. Восемьдесят процентов всех этих полетов составляли ночные.

— Были у нас так называемые матричные рейсы, — рассказывает ветеран войны и авиации. — Это когда из Москвы рано утром нам загружали матрицы полос центральной прессы. Их везли в специальных мешках, чтобы не повредить и доставить в местные типографии для печати тиража.

Поседел он не на фронте, а в октябре 1954 года, когда экипажу самолета пришлось совершить аварийную посадку под Куйбышевым. Яков Васильевич не любит вспоминать об этом, тем более что в те годы летчикам не разрешали рассказывать об авариях, хотя каждая из них подробно разбиралась и информация о ней доводилась буквально до каждого пилота всего Союза.

Шум двигателя, аппаратуры, ультрафиолетовое излучение, ночная работа — все это сказывалось на здоровье. В начале 70-х он стал терять слух, и с авиацией пришлось расстаться. Но не с увлечением, не с любимым делом, появившимся еще в 1950 году, когда он работал в Караганде.

Радиоделом Якова Васильевича увлек опытный радиолюбитель Борис Сергеев. В 1954 году у Завального появился собственный позывной, и с тех пор он не менялся. Он выбрал из предложенных именно этот — UL7GL, в нем U7 означает, что код принадлежит ветерану войны. Лишь спустя много лет американцы-корреспонденты полушутя расшифровали последние две буквы как «good luck» — «желаю счастья».

Когда-то на личной визитке радиолюбителя Завального были изображены горы и стояло всего одно слово «Медео», которое давало понятный многим адрес его владельца. Сейчас он сменил эту картинку на гвардейскую ленточку, подчеркивая тем самым свой редкий статус ветерана-радиолюбителя.

Времена меняются, и радиолюбителей становится все меньше. Система ДОСААФ канула в Лету, и многие радиоклубы попросту закрылись. И все же еще немало людей из спортивного азарта, желания пообщаться и привычки к «ночным полетам» садятся к своим радиостанциям, надевают наушники и выходят в эфир.

Правда, нет сейчас бесплатной почты для радиолюбителей, когда они могли свои визитки, подтверждающие сеанс связи с тем или иным корреспондентом, высылать с личной печатью в ассоциации. И много другой техники и иных возможностей пришло на смену свистящему и шипящему радиоприемнику. Но продвинутые радиолюбители могут на специальном канале выходить в эфир через компьютер. И совершенствуются радиостанции известных мировых фирм. А потому интерес к радиоделу снова возрождается.

— Недавно создана лига радиолюбителей Казахстана, — говорит Владимир Сапрыкин, начальник Алматинской городской спортивно-технической школы общественного объединения «Отан» (бывшего ДОСААФ). — На базе нашей школы работает коллективная радиостанция для тех, кто хочет работать в эфире. Планируем открыть клуб юных радиолюбителей. Для многих это могло бы стать стартом к профессии.

Якова Васильевича это возрождение очень радует, а тинэйджеры с сигаретой и пивом в руках — огорчают. И он готов поделиться своим пятидесятилетним опытом с теми из них, кого влечет не сотовая, уже привычная для всех нас связь, а радиосвязь — как соревнование, как способ познания и роскошь общения.

Ольга МАЛАХОВА

г. Алматы