Эту фотографию знает весь мир. Подпись под ней весьма лаконична: «Знамя над рейхстагом». Она не однажды была удостоена премий престижных конкурсов. В том числе и международных. И только полвека спустя, в год пятидесятилетия Победы, украинские журналисты задались вопросом: кто же этот герой, водрузивший знамя над поверженным Берлином? Оказалось, что на фотографии солдат из Казахстана Алексей Ковалев.

Знамя Победы. Берлин. 1945 год - Фото Евгения Халдея

Село Бурлин расположено неподалеку от города Аксая — административного центра Карачаганакского нефтегазоконденсатного месторождения. Здесь работают десятки инофирм, в том числе и из дальнего зарубежья. Прямо за околицей Бурлина проходит трасса Аксай — Уральск. Проезжая мимо указателя с названием поселка, иностранцы непременно спрашивают: «Берлин?».

Именно здесь родился, учился и отсюда в семнадцать лет ушел на фронт Алексей Ковалев. Воевал в Украине, Польше, Германии. Послужной список состоит из описания подвигов, отмеченных высшей солдатской наградой — орденами Славы. Но самой первой и не менее высокой наградой было право служить в разведке, куда получали назначение только храбрецы. На левобережье Украины он участвовал в доставке боеприпасов и продовольствия попавшей в окружение стрелковой роте. Был ранен, но задание выполнил. Рота прорвала окружение. Первым орденом Славы его наградили в конце 1944 года. Неподалеку от деревни Грабув Залесны группа захвата в молниеносном броске на траншею врага взяла в плен четырех «языков», которые затем дали ценные сведения. Во время боя Ковалев забросал гранатами станковый пулемет. И это во многом решило исход боя. Орден Славы второй степени получил за смелость, проявленную во время разведки систем обороны противника при форсировании Одера. И самый высший орден Славы — за штурм Берлина. Эти награды затем, полвека спустя, сыграют существенную роль при определении: кто же изображен на исторической фотографии. В своем фронтовом блокноте ее автор фотокорреспондент ТАСС Евгений Халдей записал: «Алексей Ковалев, кавалер орденов Славы».

Документы, фотографии и статьи о знаменитом земляке бережно хранятся в музее Бурлинского сельскохозяйственного колледжа. И о музее, и об этом учебном заведении следует сказать особо. Сельскохозяйственный техникум создавался в начале пятидесятых. Целина требовала огромного количества рабочих рук, грамотных механизаторов и специалистов. Именно в те годы приехал в Казахстан выпускник Костромского сельхозинститута, инженер-механик Станислав Ненин. Будучи студентом, он проходил в Приуралье практику. Степное раздолье, красавец Урал настолько полюбились ему, что он настойчиво добивался распределения именно в эти места. Сначала работал на ремонтно-тракторной станции, потом преподавал в сельхозтехникуме. В колледже работает и по сей день.

Прежде чем показать музей, директор колледжа Мурат Утемуратов не без гордости рассказал о том, что сейчас сельские профессии становятся все более востребованными. Система подготовки кадров трансформируется с учетом новых требований. Здесь же обучаются специалисты для месторождений углеводородного сырья: технологи переработки нефти и газа, газоэлектросварщики, энергетики, экономисты. Инвесторы Карачаганака подарили колледжу два компьютерных класса. Внедряются современные системы преподавания, дистанционное обучение. Пожалуй, единственное, что остается неизменным — отношение к истории колледжа, села, района.

В любом деле необходимы энтузиасты, люди увлеченные. Таким человеком и является Станислав Михайлович Ненин. Буквально по крупицам собирал он свидетельства героического участия жителей села в Великой Отечественной войне.

— Первые фотографии наших ветеранов я сделал в год двадцатилетия Победы, — рассказывает он. — Потом пришла мысль о создании портретной галереи фронтовиков.

Школьные учителя Мария Григорьевна и Виктор Владимирович Сорокины составили рукописную «Книгу памяти». Станислав Михайлович задался целью установить, в каких частях воевали его односельчане, где и при каких обстоятельствах получали боевые ордена и медали. Писал в архивы, обращался к однополчанам, восстанавливал факты, уточнял детали и последовательность событий. В год 55-летия Победы он попросил ветеранов написать о том, как воевали, на каких фронтах, поделиться самыми яркими воспоминаниями о военном лихолетье, о том, где и как встретили День Победы. Сегодня этим воспоминаниям цены нет.

— Люди старшего поколения — скромны, привыкли думать, что просто выполняли свой долг, — поясняет Станислав Михайлович. — О себе рассказывать не привыкли.

Так произошло и с Ковалевым. Он вернулся с войны в родные места. Но прожил там недолго. Прозвучал очередной призыв. На сей раз страна звала на восстановление разрушенных городов. Алексей Леонидович уехал в Киев. И остался там навсегда. Но еще несколько раз приезжал в отпуск в Бурлин, где и по сей день живут его родственники и друзья.

— Был он на встречах с молодежью, — говорит Станислав Михайлович. — Но всегда предпочитал вспоминать о своих однополчанах, о том, как воевала его разведрота. Как-то в школе его спросили: «А Вы расписались на рейхстаге?» — «Нет, — ответил он, — некогда было. Но меня там фотографировали».

Не случайно говорят, что мир тесен. Как это ни удивительно, но в Берлине произошла удивительная встреча. Алексей Ковалев учился в одной школе с Иваном Дубовицким. Перед войной работали в одной бригаде. Как потом выяснилось, их части почти одновременно форсировали Одер. Неподалеку друг от друга они воевали и во время штурма Берлина. И все-таки друзья встретились. Но уже через неделю после Победы.

— Когда в Берлине закончились бои, по вечерам нас стали водить в кино. Вот после сеанса я и увидел Алексея, — говорит Иван Дубовицкий. — Он был красавец, вся грудь в орденах. Конечно, в глаза бросились ордена Славы. Я подошел к нему, хлопнул по плечу. Он бросился меня обнимать. Радость-то какая — встретить земляка за тысячи верст от дома. Конечно, отметили встречу, воспоминаниям конца не было. Когда он уехал в Киев, мы еще долго переписывались. Через родственников мне приветы всегда передавал. Человек был отчаянной смелости и одновременно огромной скромности.

О своих земляках-ветеранах заведующий музеем Станислав Михайлович Ненин может рассказывать часами. А 9 Мая он снова будет фотографировать ветеранов. И снова его земляки принесут самые первые весенние цветы к обелиску в сельском парке и в музей, где и для сегодняшнего, и для будущих поколений хранится память о далекой уже войне.

Людмила КОРИНА

«В победе — желание новых торжеств»

На скорлупках ореховых — на двух парусных яхтах «Сольвейг» и «Мария» — мы прошли Каспий в шторм: от Тюб-Карагана до первого маяка в Астраханском канале. Отжимая форштевнем тугую ладонь самой русской реки, мы вверх по течению все же поднялись до Волгограда. Комсомольская экспедиция с казахстанского Мангышлака в год юбилея десанта на Малой земле держала курс к Новороссийску. Вокруг молились Брежневу тогда куда как громче, чем сегодня молятся Сердару. Знал, конечно же, чем рисковал этот бритоголовый татарин, который прервал ритуальное толковище о подвигах начальника политотдела 18-й армии. Вскочил и крикнул: — Дай Аллах вам добраться, ребята! Но знайте: не там, не на Малой земле, а лишь здесь, в Сталин-Граде рождалась Победа!

...Выпадают все белые нитки из ткани Истории. Как «мертвый волос» из туркменского ковра, который чем старше, тем четче и чище становится. На обложке моих первых школьных учебников был Сталин с плащом на руке — «Утро Родины», так называлась картина. Хрущев, как персональный победитель Гитлера, — изображался на учебниках моих последних школьных лет. И только «лично дорогому Леониду Ильичу» отдавали Победу те книжки, по которым нас в КазГУ учили.

Политика частенько застит людям подлинную жизнь. Политика может поссорить народы и страны гораздо проще и быстрее, чем одна на всех беда или одна на всех победа. Но кинопленки тех времен, бессмертные солдаты той войны, поныне остаются общими границами истории, равняя грузина с казахом, еврея с русским и узбека с чукчей. Целлулоидной этой границе не грозят ни прорывы, ни делимитация. Державы-победительницы нет. Остались только образы ушедшего Союза. И самый яркий образ — в кинохронике войны. Родина-Мать. Без стеба, без кавычек. Зовет она на бой, благословляет, поминает и встречает победителей. Зовет такой, какая она есть. А мать для сына некрасивой не бывает.

Собравшись вместе, толкователи Корана, Библии, Талмуда не сыщут лучшей формулы патриотизма, чем та, которую диктует всем Народная Война. Патриотизм — любовь к Родине в экстремальный момент. Экстремальный момент — когда жизнь у Отечества отнимают.

Нам, не лежавшим под танком у Прохоровки, не державшим Дом Павлова, не бравшим на штык Кенигсберг, не защищавшим голодавший Ленинград, сейчас известно о любых сражениях с фашизмом гораздо больше, чем самим участникам боев. И время нынешнее, наше, не способное стряхнуть с себя гремучую гирлянду всех «локальных войн», дает понять разницу. Между штурмом Берлина и штурмом Кабула. Между рейдом Доватора по немецким тылам и рейдами Джумы Намангани в тылах киргизского Баткена.

Может быть, перебежчик Суворов-Резун даже прав, утверждая в своем «Ледоколе», что Гитлер всего только на три недели упредил атаку кремлевского Горца. Может, даже занижены эти ужасные цифры: за первые полгода противостояния потери Красной Армии составили три миллиона человек, а гитлеровских войск — в три с лишним раза меньше. Для воевавших это все не важно. Страна сражалась как умела и могла — нескладно, поначалу неудачно, но упрямо. Залили кровью, трупами своими завалили умелого и храброго врага. Прошли Европу, а оттуда — прямиком в ГУЛАГ. Ведь неизбежную заразу европейской жизни подхватили победители, такой заразы Горец на своем дворе терпеть не мог...

В восьмидесятилетнем ветеране такие знания давно уж не убавят ничего. Он один раз тогда так взглянул в глаза смерти, что смерть опустила зрачки. Он из месива грязи и крови тогда вынес личное, ежедневное понимание Чести. И с тех пор шестьдесят лет он привычно минует все то, что может налипнуть на душу.

Он помнит, что в окопе под Смоленском защищал. Не Иосифа Виссарионовича, не торжество коммунизма. А свой маленький дом в Ивантеевке. Или в Хабаровске. Или в Узун-Агаче. Он с этой памятью преодолел и смерть, и время. Мы все — его наследники. И День защитника Отечества не зря календарем подставлен прямо к Дню Победы.

Что защищать должны мы, как и почему?

Мы не всегда ведь — кровная родня тем славным, замечательным солдатам. Все хуже помним имена и даты. Все реже озабочены мы тем, что с нами нынче происходит.

— Не меньше, чем фашистов, я ненавижу всех антифашистов, — цедит на экране народный любимец «Брат-2».

Зал согласен, топочет ногами в ответ. И аккуратный мальчик в этом зале тихонько, незаметно для себя помалу превращается в скинхеда. На заборах спасенной всем миром Москвы он размашисто пишет: «Москва — только для русских!».

— Я вас в Афганистан не посылал, — брезгливо лыбится пузатый военком безногому мужчине в перестиранной тельняшке.

И глухо парламент ворчит президенту в ответ, когда тот утверждает опять: «Если пылает дом соседа, не жди, пока огонь придет в твой дом, помоги!».

— Зачем вы побеждали немцев? Нет, чтоб проиграть! Сейчас бы «Баварию» пили, катались бы в «Фольксвагенах», а не на «Жигулях»...

У них, легко таскавших стокилограммовых «языков» через линию фронта, сегодня нету сил дать в морду. Но правда — только с ними, а не с тем, кому, где толще закрома, — так там и родина. А в правде — сила, точен здесь «Брат-2».

Есть четыре синонима счастья: здоровье, богатство, слава, любовь. Один из вариантов человеческого счастья — слава вечная — бессрочно гарантирован тем, кто был на Великой Отечественной войне.

Но жизнь, словно выстрел в упор, проносится быстрее, чем ее заметишь. Ветераны... А они-то и есть «наше все» — наша слава, история наша, великие виктории минувшего, трагические истины ее. «Одна на всех победа» в сорок пятом... Она сейчас еще «нужнее» нам, чем тридцать, двадцать, десять лет назад. «В победе — желание новых торжеств» — старинная эта строка Ходасевича сегодня звучит убедительнее и точнее, чем прежде.

У Великой Отечественной было множество Мусиных-Пушкиных — переписчиков, крадунов, очернителей, мифотворцев и просто тупых барабанщиков-флюгеров, легко отстукивавших «зорю» «подлинному автору Победы», когда в Кремле на трон взбирался новенький генсек.

Но сегодня, когда наступил юбилейный парад, настоящие «авторы» — пехотинцы, танкисты, разведчики, летчики, моряки, санитарки и снайперы — точно так же чисты и честны, как и 60 лет назад. Ведь это они победили тогда. Лишь им, фронтовикам, и посчастливилось узнать и ощутить реальную Победу, испив на пепелищах сохраненной Родины своей то самое «вино с печалью пополам». Лишь им и удалась та концентрация душевных сил народа, которая творила чудеса, — и в сорок первом под заснеженной Москвой, и в сорок пятом, на горящих этажах рейхстага. Лишь в них — врагам на страх — отразилась вся сила огромной страны, ее лесов, полей и рек, ее земли и неба...

«Авторитет хорошего отца кормит плохого сына сорок лет» — так говорит старинная казахская пословица. Всегда любимым самым, младшим сыновьям фронтовиков уже давно за сорок. Но сами мы — хорошие отцы? А есть в душе у нас огонь отцовской славы?

Это трудный вопрос. Но ведь легкие жизнь перед нами не ставит...

Олег КВЯТКОВСКИЙ

Долгая командировка

«Мне часто снятся все ребята — друзья моих военных лет...» — эта песня, прозвучавшая в советском фильме «На безымянной высоте», стала любимой для Виктора Георгиевича Жарова. Ветеран Великой Отечественной войны, сорок лет проработавший в «Казахстанской правде», свои воспоминания о войне назвал так же, как и свой любимый фильм, — «На безымянной высоте».

— Под Сталинградом отцу довелось защищать такую же безымянную высоту, — рассказывает его дочь Татьяна Санникова. — Во время войны папе было 28 лет, в это время в Алма-Ате его ждали любимая жена и двое детей. Но в своих рукописях отец рассказал лишь о друзьях-однополчанах. О своих переживаниях (а ведь он воевал под Сталинградом!) он не написал ни слова. Наверное, так надо было: спрятать свои чувства, чтобы выдержать, выстоять в той жестокой и смертельной войне.

Виктор Георгиевич Жаров ушел на фронт из редакции газеты «Казахстанская правда». Демобилизовался лишь несколько лет спустя после Великой Победы, в 1948 году. Приехав в Алма-Ату, он первым делом пришел в редакцию своей родной газеты и вновь стал работать корреспондентом, исколесил немало дорог, встречался с сотнями людей, в своих репортажах рассказывал о простых тружениках полей и ферм, много писал о подвигах первоцелинников.

Татьяна Викторовна вспоминает, что в журналистской среде в те годы отец был широко известен, у него было много искренних друзей. И до сих пор, несмотря на то, что уже почти двадцать лет, как Виктора Георгиевича нет, о нем помнят многие известные журналисты, писатели, помнят казправдинцы. Это о нем как об опытном журналисте и наставнике написал Геннадий Толмачев в своей документальной повести «Жил на свете человек» в главе «Первая командировка».

Люди, знавшие Виктора Жарова, рассказывают о нем как о скромном человеке. Возможно, поэтому он не стал при жизни печатать свои рукописи. Но нам, живущим сегодня, важно помнить о тех испытаниях и лишениях, которые претерпело военное поколение. Ведь и после завоевания Победы этим людям досталась нелегкая доля: они восстанавливали разрушенное хозяйство, отстраивали вновь города.

Раушан ШУЛЕМБАЕВА

г. Алматы

Боль и гордость

Мой отец — Досымсеит Смагулович Отурбеков — сразу же после окончания школы, в 16 лет, исправив дату рождения с 1925 года на 1923-й, добровольцем ушел на фронт и в составе 575-го стрелкового полка 161-й дивизии прошел путь от Сталинграда до Украины, воевал на Первом Украинском фронте.

Отец был тяжело ранен, политрук роты не щадил себя, не прятался за спины товарищей. 25 марта 1946 года уволен в запас по болезни, стал инвалидом войны II группы.

Мой отец — ветеран не только войны, но и целины. Уроженец села Державинка Тургайской области, он окончил Ганьковскую школу в селе Макинка, с ним в одной школе учился будущий Герой Советского Союза Михаил Васильевич Глинский, они были большими друзьями.

Когда настало время целины, отцу доверили ответственный участок работы — возглавить Акмолинский обком комсомола. Он встречал первые эшелоны целинников. Тысячи и тысячи людей прибывали к нам из всех братских республик.

Жизнь не стояла на месте, росли новые села. Мой отец окончил Алма-Атинскую и Московскую высшие партийные школы, работал первым секретарем Ерейментауского, затем Вишневского райкомов партий, работал в партийных и советских органах Коргалжынского района. Труд его был отмечен рядом орденов и медалей. Ветеран войны, целины и труда, майор запаса и после выхода на пенсию не сидел сложа руки, он возглавлял совет ветеранов Коргалжынского района. Он был персональным пенсионером республиканского значения, заслуженным учителем Казахстана.

В 1995 году, не дожив нескольких дней до самого радостного для него праздника — 50-летия Победы, мой отец умер. Ушел из жизни родной человек, мой отец, которым я горжусь.

Зауре ОТУРБЕКОВА

с. Коргалжын