Если бы понадобилось привести пример к общеизвестному понятию «человек, приятный во всех отношениях», я бы, наверное, назвала его в числе первых. Он относится к тем, кто располагает к себе сразу и безоговорочно, не предпринимая, кажется, для этого никаких усилий. Эта природная, врожденная доброжелательность идет от души, от сердца. Осенним утром на излете сентября в его крошечном рабочем кабинете было тесно от желающих поздравить Хамзу Абдрахмановича Сафина с восьмидесятилетним юбилеем.

Фото из семейного архива

Его рабочий стаж — более шестидесяти пяти лет. Отнюдь не каждому по силам такая продолжительная рабочая биография. А если учесть, сколько выпало на его долю испытаний и трудностей, то только диву даешься. Стойкости и мужества ему хватило и на военное лихолетье, и на работу «до упаду» во время восстановления страны из разрухи, и освоения целины. Да и сегодняшняя его должность требует особой закалки и отзывчивости одновременно. Более тринадцати лет Хамза Абдрахманович руководит областным советом инвалидов. Строитель по профессии, он точно знает, что дом крепок фундаментом, а жизнь человека во многом зависит от того, как она начиналась.

Фильм «Если завтра война» Хамза вместе с такими же босоногими мальчишками, как он сам, смотрел нескончаемое количество раз. Экраном служила тщательно выбеленная стена дома. А приезд кинопередвижки был самым большим праздником и единственным развлечением для всего поселка, выросшего вокруг овчинно-шубного завода, расположенного в нескольких километрах от Уральска. Детство было босоногим отнюдь не в переносном смысле. «Тапки» обували только тогда, когда гоняли тряпичный мяч в Казенном саду, до которого было вовсе не рукой подать. Ни о каких автобусах тогда и слыхом не слыхивали. А что касается расстояний, то в школу и обратно каждый день бегали за три километра. Он еще не успел получить табель за восьмой класс, когда единственный на весь поселок репродуктор со столба в центре поселка объявил о начале войны. Женщины плакали, а пацаны недоумевали: о чем кручиниться, если мы разобьем врага в два счета? Но, по словам Хамзы Абдрахмановича, предчувствие войны было задолго до ее начала. Старики говорили: «С германцем все равно воевать будем».

Отца проводили на фронт через неделю после начала войны. Хамза, как самый старший из троих детей, должен был помогать матери кормить семью. Первая запись в трудовой книжке появилась 28 июля 1941 года. На тот же овчинно-шубный завод он был принят учеником слесаря. «Карьеру» тогда делали стремительно. Подростки заменяли взрослых мужчин, призванных в армию. Всего через полгода ему доверили должность машиниста электростанции. По законам военного времени рабочий день длился 12 часов. Выходные и отпуска были отменены. А в случае просчета и, не дай бог, остановки станции машинисту пришлось бы отвечать перед военпредом. Поэтому, как говорит Хамза Абдрахманович, детство кончилось в июне 41-го, а вместо юности была война.

В сорок втором Уральск стал ближайшим тылом Сталинградского фронта. Сафину и его сверстникам казалось, что если бы они были на передовой, то победили бы непременно. Едва исполнилось семнадцать, стал проситься на фронт добровольцем. Его направили в Рижское военно-пехотное училище, эвакуированное в Башкирию. Экстренный курс обучения длился всего полгода. Но и до конца этого срока не дотерпел. Буквально через несколько месяцев в звании сержанта уже ехал на запад, в сторону фронта.

— Состав оказался настолько переполненным, — рассказывает Хамза Абдрахманович, — что таким юнцам, как я, место нашлось только на крыше вагона. Это и спасло. Когда налетели вражеские бомбардировщики, до ближайшей опушки было рукой подать. Поезд разбомбили. Раненых и убитых было очень много... Наверное, именно в этот день я стал взрослым.

Сразу же попал на Юго-Западный фронт. Сражения на Украине шли особенно ожесточенные. Впрочем, о фронтовых годах он рассказывает скупо. Всякое пришлось повидать, и в рукопашном бою довелось сражаться.

Когда снаряд попал в танк, на броне которого пехотинцы мчались в сторону вражеских окопов, его контузило. Слух вскоре вернулся, а заикание, ставшее с годами едва заметным, осталось на всю жизнь. Ему, почти мальчишке, приходилось поднимать в атаку взрослых мужчин. Наградой стали медаль «За отвагу» и должность помощника командира взвода. Следующее ранение надолго лишило речи. Разрывная пуля разворотила лицо.

В свердловском госпитале в отделении челюстно-лицевой хирургии были отличные специалисты. «Нас там звали «челюскинцами», — вспоминает Хамза Абдрахманович. Отметина от той пули осталась навсегда.

После лечения его признали годным только к нестроевой службе. Но он снова ушел на фронт добровольцем. Теперь уже воевал в составе Панфиловской дивизии. В том числе на Псковщине, под Невелем, где погибли Маншук Маметова и Алия Молдагулова.

Война всегда, везде и во все времена жестока. Самый большой ужас он пережил, когда освобождали лагерь смерти Саласпилс. Он видел горы башмаков, груды очков, аккуратно упакованные тюки женских волос. Запомнились отчаянные бои с отборными частями окруженной Курляндской группировки. Фашистам терять было нечего. Это был действительно смертный бой. Но и тут ему удалось выжить. И во время форсирования Немана, когда плот перевернулся и он оказался в ледяной, кипящей от пуль и взрывов воде, тоже уцелел и доплыл до берега. И, не успев обсохнуть, оказался в окопе.

День Победы встретил в госпитале. Накануне рядом с ним разорвалась граната. Успел прикрыть голову руками. С тех пор пальцы не гнутся, а на тыльной стороне ладони синеют сквозь кожу мелкие осколки. Кому-то День Победы запомнился залпами салютов. А он не может забыть старого солдата, который плакал от радости навзрыд.

В городе Великие Луки он видел целые улицы, состоящие из одних печных труб. Это все, что осталось от сгоревших в пламени войны кварталов. Нужно было поднимать страну из руин, значит, становиться строителем. В техникум он пришел в гимнастерке, с орденами и медалями во всю грудь. Победителей принимали почти без экзаменов. Вот об этом, тоже весьма трудном, времени Хамза Абдрахманович вспоминает с доброй улыбкой. В техникум приходилось ходить через весь Уральск. Это 10 километров. А порой и не один раз. После вечеров или танцев возвращались домой заполночь. И никто никого не обижал. Двери днем в домах не держали на запоре. Это было такое большое общее счастье — жить без войны.

После окончания учебы он строил лесозащитные станции. Вскоре в степи зазеленели десятки, сотни километров лесополос. Потом пришла очередь создания крупных конезаводов. Он тогда работал начальником ОКСа специально сформированного для этого треста. Целинная эпопея подоспела, когда Сафин был назначен главным инженером управления капитального строительства области. Работать приходилось круглые сутки. Отдых был только коротким сном — в вагончиках, палатках. Изредка — в своем кабинете на дежурной раскладушке. В степи вырастали целинные совхозы. Страна вдоволь получила хлеба. Казахстанский каравай в середине пятидесятых был самым весомым.

В сельском строительстве Хамза Сафин проработал почти четверть века. Из них значительный срок возглавлял трест «Уральсксельстрой». Трудился и в тресте «Уральскпромстрой». За это время построены многие километры дорог, заводы, фабрики, дома и дворцы культуры, школы, больницы, несчетное количество жилья. Со строительной отраслью пришлось расстаться только после инфаркта. Сказались перегрузки, копившиеся десятилетиями. После выздоровления ему сделали предложение, над которым волей-неволей пришлось задуматься. Но он не привык отказываться даже от самой трудной работы. С 1991 года Хамза Абдрахманович возглавляет областное общество инвалидов. Их в области — более 24 тысяч. Сила авторитета Сафина такова, что ему редко отказывают в просьбах. А просить приходится.

— Конечно, — говорит он, — новый закон о социальной защите инвалидов более совершенен, чем предыдущий. Повышены и пособия по инвалидности. Местные власти хорошо помогают. Но проблем еще предостаточно. Главная из них — это трудоустройство инвалидов второй и третьей группы. Направляем на общественные работы. Но ведь это и без того больные люди. А в любую погоду под открытым небом — так можно и последнего здоровья лишиться. На учебно-производственных предприятиях глухих и слепых осталось буквально по горстке рабочих. Разве они в состоянии конкурировать с фирмами, где трудятся здоровые люди?

Работа для инвалида — это не только источник заработка. Это еще и общение, а самое главное — возможность ощущать себя нужным. По мнению Сафина, выход давно найден. К примеру, российские соседи дотируют предприятия, на которых работают инвалиды. Произведенная ими продукция пользуется спросом, поскольку цена на нее вполне приемлемая. Казахстанцы по природе своей отзывчивы и сердобольны. Поэтому помощь обществу инвалидов оказывается не только в дни официальных месячников. Фестивали, соревнования, выставки, встречи вошли в постоянную практику.

За праздничным юбилейным столом собрались преимущественно строители. Но не только. Сафин — заслуженный строитель Казахской ССР, почетный гражданин Уральска. А рядом с боевыми наградами — орденом Красной Звезды, двумя орденами Отечественной войны — сияют и послевоенные. Он кавалер орденов — «Знак Почета» и «Парасат». Но когда на торжественном вечере начинали говорить о его заслугах, Хамза Абдрахманович только отмахивался: «Хорошая работа — это норма».

Людмила КОРИНА