Военные воспоминания Кали Нурбикеновича Нурбикенова требуют хотя бы небольшого представления автора. На фронте он был отважным разведчиком, надежным товарищем, прошел две войны. Демобилизовался только в 1950 году, а уже через пять лет стал постоянным подписчиком «Казахстанской правды» и с тех пор не изменяет нашей газете.

В августе 1942 года меня, семнадцатилетнего парня, по повестке Таврического райисполкома направили в школу ФЗО города Лениногорска. Там мы в основном работали на шахте бурильщиками на 10-м горизонте, это 500 метров под землей. Мы были обуты в деревянные башмаки, полуголодные. К тому же шахтеры нередко просили нас работать на больших буровых установках «Ленгер», а сами тут же отдыхали. Хотя мы должны были управляться только с легкими машинами «Джек». Но мы понимали, что шахтеры работали тогда на износ — по 10 часов в день. Война требовала больше металла. Учились мы только после смены, а на другой день опять в шахту. Смены для нас продолжались по шесть часов.

В конце февраля 1943 года я подал заявление в военкомат и ушел добровольцем на фронт. Так же сделали мои друзья Камбар Тураров, Кажимурат Андамасов и другие.

По распределению я попал в Гороховецкие военные лагеря под городом Горьким, где около месяца учился военному делу. Через 25 дней наша дивизия отправилась на фронт, под Вязьму.

Мы, молодые солдаты, еще не обстрелянные, через день после прибытия на передний край попали под бомбежку. Это было 1 мая 1943 года. Так был «отмечен» праздник. Когда сверху, как будто прямо на тебя, со страшным воем летят бомбы, не знаешь, куда деваться. На второй день в небе появился фашистский самолет-разведчик. И с виду он необычный — два фюзеляжа. Когда смотришь с земли, кажется, летит в воздухе «рама». «Рама» — так называли его наши солдаты. Каждый раз после облета «рамы» сразу же шли бомбежки.

Под Витебском в обороне стояли полгода. Частыми налетами враг думал довести наших солдат до полного нервного истощения. Бомбежки шли одна за другой, затем артиллерийские обстрелы «утюжили» наши позиции. Со временем вой бомб и свист снарядов стали привычными. Теперь мы, старые солдаты, начали учить молодое поколение, как выживать.

Дальше по фронтовым дорогам Белоруссии, Литвы мы подошли к границе Германии. Это было 17 октября 1944 года, то есть для меня прошло 16 месяцев тяжелейшей войны — от Вязьмы до Восточной Пруссии.

Путь к нашей Победе был нелегким. Враг сопротивлялся отчаянно, часто нанося контрудары. Так было, например, в полосе нашего наступления, когда противник внезапно нанес удар по полкам нашего соединения. Наши войска вынуждены были отойти, оставив город Кройзбург, которым овладели накануне. Когда мы бежали, то видели тяжело раненных, умирающих солдат, среди них был сержант нашего полка.

После второй неудачной атаки поступил приказ: «Окопаться!». И война превратилась в огромную землеройку. Но на четвертый день решительными и умелыми действиями части фронта снова заняли этот большой немецкий город и стали развивать дальнейшие наступления.

В начале 1945 года условия для наступления наших войск несколько ухудшились. Началась оттепель. Снегопады сменялись дождями. Грунтовые дороги испортились. Утомленные, без сна и отдыха, шли наши воины вперед, медленно, но только вперед.

Вспоминаю случай, когда на ходу я заснул и упал в кювет, но тут же опомнился, поднялся и дальше пошел со своими товарищами. Подобного на войне было немало. Помню, что в Белоруссии иногда после короткого сна мы просыпались лежащими в болотистой воде. Бывало, когда в траншее по колено грязь, и вот что удивительно — никаких болезней — ни насморка, ни гриппа, должно быть, за счет молодости и постоянного движения, а может, от нервного состояния.

В первый раз меня ранило под Витебском, а через месяц — контузия. Второй раз тяжело контузило в Восточной Пруссии. Завалило землей в окопе. Мои друзья руками разгребали обвал. Меня и троих солдат спасли от смерти. На этот раз не обошлось без госпиталя: из левого уха и носа шла кровь.

9 апреля 1945 года под ударами нашего фронта пал Кенигсберг, город-крепость, который немцы называли «твердыней Германии».

День Победы, 9 Мая, я встретил на берегу Балтийского моря. «Братцы, ура! Ура! Война закончилась». Солдаты бросились обниматься. Многие плакали от радости, потому что остались живы.

Однако впереди нас ждала другая война — с Японией.

Транссибирская железная дорога в тот момент была столь плотно забита воинскими эшелонами, что командованием использовался и окружной путь через Казахстан.

Когда мы прибыли на станцию Чарск (это всего 50 км от моего родного аула Жартас), я неожиданно встретил родных дедушки Коплеу из аула Сулык-Булак. У дедушки воспитывалась моя единственная сестра Сакаш. Я попросил передать большой привет сестре, сказать, что ее брат едет на другую войну.

25 дней была в пути наша 3-я гвардейская дивизия и прибыла в монгольский город Чайболсан. Отсюда в составе Забайкальского фронта мы направились к границе Китая. Двигались только ночью.

Война началась в час ночи 9 августа 1945 года. Войска фронта двигались в глубокой тьме, без единого выстрела. Шел дождь. На границе стояли незначительные силы прикрытия противника.

Упорное сопротивление японцы оказали только у реки Аргунь и у города Хайлар. Хайларский укрепленный район строился около пятнадцати лет. Железобетонные сооружения уходили в глубь гор, там были многочисленные казематы, арсеналы и бункеры для гарнизонов. Подземные ходы сообщения и подземный кабель соединяли опорные пункты. Наши штурмовые группы все-таки подбирались к ним и выжигали огнем...

Самураи занимали вершины высот и оттуда бросались на наши войска. Бои кипели повсюду: впереди, в середине движения, далеко в тылу. Всюду противником были оставлены солдаты-смертники, которые должны были совершать диверсии.

К 19 августа войска фронта вошли в центральные районы Северо-Восточного Китая. Население освобожденных районов с огромной радостью встречали наступающие части нашей армии. Они восторженно кричали: «Здравствуйте! Спасибо! Шанго-о-о! Фу Шанго-о-о! (Хорошо! Очень хорошо!)». Угощали нас фруктами, овощами, а огурцы были длиной в полметра, такой сорт.

За 23 дня Советская Армия наголову разбила Квантунскую армию и освободила Китай, Северную Корею, Южный Сахалин и Курильские острова.

Однако после войны японские самураи совершили несколько диверсий. Так, 13 ноября 1945 года в 2 часа ночи они подожгли нашу солдатскую казарму в городе Пхеньяне. Солдаты бежали к выходу, а кто не успел, те прыгали из окон. Я и мой друг Воробьев прыгнули со второго этажа, и неудачно. Попали в госпиталь. Четыре солдата погибли, некоторые получили ожоги различных степеней. Вместе с обмундированием сгорели орденские знаки всех солдат, которые там находились. После пожара командирование части направило ходатайство перед наградным отделом Президиума Верховного Совета СССР о восстановлении орденских знаков.

В Корее я служил три года. Мы помогали обучать солдат вновь созданной Корейской армии.

18 августа 1948 года, когда я служил во Владивостоке, в Приморском крайисполкоме мне вручили мои награды, поступившие из Москвы: орден Славы III степени, две медали «За отвагу» под их первоначальными номерами. Там же, во Владивостоке, я заочно окончил девятый-десятый классы, которые остались незаконченными до войны.

Мне выпала многотрудная военная дорога. Хотя прошло уже много лет, память хранит мельчайшие подробности фронтовой жизни.

Домой я вернулся 1 мая 1950 года, прослужив в армии более 7 лет. Там прошла моя молодость и лучшие годы жизни.

Кали НУРБИКЕНОВ

г. Усть-Каменогорск