Первого января Махмету Каирбаеву исполнилось бы 80 лет. Но он, Герой Советского Союза, кавалер орденов Ленина, Александра Невского, Отечественной войны двух степеней, Октябрьской революции, четырех — Трудового Красного Знамени и многих медалей, — не дожил до этой даты. Остались жена, три сына и две дочери, улица в Павлодаре, носящая его имя, мундир полковника и пушка в областном музее, из которой Герой громил врага. А еще — доброе имя в памяти современников.

Учебный год в Семиярской сельской школе в 1942 году начался без учителя Махмета Каирбаева. Он, покинув своих учеников, почти ровесников, в который уже раз пришел в военкомат с требованием отправить его на передовую. И хотя учителю было всего 17 лет, военком на этот раз уступил: на фронте шли ожесточенные бои, и Красной Армии была нужна подмога. Особенно не хватало младших офицеров. Так Махмет стал курсантом артиллерийского училища, после окончания которого сразу попал на фронт. К этому времени советские войска с боями отжимали вражеские войска к западным границам страны. Боев было много, каждое село и высоту приходилось брать, преодолевая ожесточенное сопротивление врага. В этих боях на территории Белоруссии лейтенант Каирбаев, как отмечало командование, проявил мужество, смекалку и умение быстро принимать решения, действуя нестандартно. Все эти качества отмечены наградами. Но главную из них — Героя Советского Союза — казахстанец, командир батареи, заслужил за бой 19 августа 1944 года.

Надо сказать, что, получив уроки от германских войск и испытав горечь отступления, после Сталинграда, Красная Армия хорошо научилась брать противника в «котел». Такая операция готовилась и в районе литовского города Шауляй. Спасая свои полки и препятствуя свободному выходу советских дивизий к Балтике, немцы предприняли ряд танковых атак, чтобы разорвать кольцо окружения и смять советские орудия, отражающие их танковый натиск. Если бы это произошло, то, развивая наступление, немецко-фашистские войска угрожали «котлом» уже Красной Армии. Батарея, которой командовал старший лейтенант Махмет Каирбаев, входила в 712-й истребительно-противотанковый артиллерийский полк резерва Главного командования. Ей-то и довелось сыграть весомую роль в этом сражении.

…Резерв — это не тыл, где война далеко-далеко. Это тот же фронт. Когда где-то приходилось туго и надо было решить исход боя или выполнить стратегический замысел штаба, то в бой, зачастую без детальной разведки и тщательной подготовки позиций, бросали резерв. И он, отвлекая основные силы противника на себя, давал возможность товарищам по оружию собраться с силами. Так было и 19 августа, когда Каирбаев с 15 артиллеристами был послан на подмогу одной из наших батарей, дравшейся в окружении немцев. К ней резервисты пробивались с боями, уничтожая (позже сухие строки военной сводки укажут цифру 70) встречавшихся на пути солдат противника. И дошли к цели. Здесь 19-летнему «старлею» пришлось взять общее командование на себя, так как офицеры батареи были выведены из строя. А затем начался ад. Только артиллеристы М. Каирбаева отобьют танковую атаку немцев, переждут артобстрел противника, как новая волна «тигров» появляется на горизонте.

Сколько длился тот бой, ни бывший учитель из Семиярки, ни его уцелевшие бойцы так потом и не могли точно вспомнить. Остались в памяти лишь горящие на поле немецкие танки и отступившая пехота врага. И то, что фашисты не прошли в Шауляй. Потом было много других, не менее яростных боев. Поэтому для 20-летнего Махмета Каирбаева стало полной неожиданностью, когда ему зачитали приказ о том, что 24 марта 1945 года Указом Президиума Верховного Совета СССР он удостоен звания Героя Советского Союза за тот бой на литовской земле.

…Войну Каирбаев закончил под Кенигсбергом. Потом была Победа, советские воины возвращались домой, а храброго и смекалистого старшего лейтенанта Махмета Каирбаева направили на учебу в артиллеристскую Академию имени Дзержинского. Но окончить ее ему не дали.

Дело в том, что перед войной, когда по стране прокатывались волны сталинских репрессий, отца Махмета, заведовавшего сельским магазином, и еще нескольких жителей деревни по доносу кого-то из односельчан (а может, и по практиковавшейся тогда разнарядке) объявили японскими шпионами. Забрали отца, и больше семья Каирбаевых его не видела. И что с ним стало — не ведала. Вот и решил Махмет, слушатель академии и Герой Советского Союза, разузнать об отце и поискать его следы в архивах. Этим самым он подписал себе приговор. Сына «врага народа» тотчас отчислили из академии, отправили служить в один из артиллерийских полков Степного военного округа (прежний Туркестанский). Но и там его долго не задержали: при первой возможности подписали документы о демобилизации.

— Домой он приехал в 1946 году, — вспоминает его жена Сабира Амировна. — Я тогда училась на первом курсе Семипалатинского медицинского института, а мы с ним односельчане. Вскоре поженились. Учебу мне пришлось бросить, так как мы вернулись назад в село: у Махмета на иждивении были мама, две сестры и брат. Им надо было помогать. Он устроился заведующим районным отделом социального обеспечения. Жили мы трудно. Но он никогда не жаловался и не козырял званием Героя, не просил привилегий. Сам начал учиться и меня заставил, хотя у нас уже родились дети, окончить заочно педагогический институт.

Спрашиваете, какой у него был характер? Прямой он был по натуре, говорил то, что думал, и работал, не жалея себя. Когда началось освоение целины (он тогда уже секретарем Краснокутского райкома партии был), так я его почти и не видела. Заскочит домой, чумазый, голодный, чтобы помыться и поесть. Затем поспит немного — и помчался дальше. Он старался везде успеть и все посмотреть своими глазами. (За освоение целины М. Каирбаев был награжден двумя орденами Трудового Красного Знамени. — С. Г.)

…В 1968 году Махмета Каирбаевича перевели на работу в Павлодар. Коммунисты избрали его вторым секретарем обкома партии, а потом, до ухода на досрочную (в 57 лет) пенсию, он до 1982 года возглавлял областной Совет народных депутатов. Эти годы были не менее напряженными, чем фронтовые. Павлодарская область, по сути, была большой стройплощадкой. Строились цеха тракторного, алюминиевого и ферросплавного заводов, возводились электростанции Павлодара, Ермака (ныне Аксу), разрезы и ГРЭС Экибастуза, не считая других, более мелких объектов. Члены ЦК КПСС и Компартии республики, министры, начальники различных главков были частыми визитерами в область. Совещание сменяло совещание, с непременным выездом на стройплощадки. Зачастую возникали споры, и, как рассказывают те, кто с ним работал, Махмет Каирбаев всегда имел свое мнение, которое упорно отстаивал. И не было разницы, кто его оппонент: министр, первый секретарь обкома или секретарь ЦК КП республики. В дальнейшем эту строптивость Каирбаеву припомнили (досрочно отправили на пенсию), но для него истина была дороже.

— Он очень много сделал для области, — рассказывает бывший первый заместитель М. Каирбаева Евгений Азаров. — Исключительно был порядочный и справедливый человек. Вспоминаю такой эпизод. На строительство Ермаковской ГРЭС приехал очень большой начальник, как тогда говорили, из центра. Как водится, после всех дел устроили ему праздничный ужин. Разлили спиртное по рюмкам, гость произносит тост за Компартию и ее руководителей. Другие, глядя на него, тоже выступают в этом же духе. А Махмет Каирбаевич встал и сказал: «За здоровье руководителей стройки!». Чиновник опешил от такого, но смолчал.

Еще пример. На одном из пленумов партии Брежнев покритиковал строителей за то, что те нарушили сроки сдачи Экибастузской ГРЭС-1. Что тут началось! Каждый старается заклеймить этих людей. И вот к нам в область приезжает из Москвы начальник главка, которого критиковали на пленуме, и вместе с управляющим трестом Филатовым приходит в облисполком. И вот они, наверное, ожидали, что их и здесь станут «песочить». А Каирбаев стал их хвалить за работу и старание и заверил, что не даст в обиду. Люди, окрыленные, потом все недочеты исправили и станцию пустили.

А взять село! Каирбаев всех главных специалистов поименно знал и всячески поддерживал. И зло на людях не срывал. Жалко, что рано он ушел из жизни.

…Когда М. Каирбаеву исполнилось 70 лет, в его адрес прозвучало много теплых слов. А Владимир Герасименко, который многие годы работал с Героем в облисполкоме, написал стихи:

Года идут, но

Вы держите строй,

А мемуары —

пусть другие пишут.

И верю я — еще далек тот бой,

После которого в запас

Вас спишут.

…Поэт прав. Махмет Каирбаев еще на посту. Пример его жизни и сегодня служит воспитанию молодых воинов, студентов, его внуков, которым он завещал горячо любить свою Родину.

Сергей ГОРБУНОВ

г. Павлодар

Вкус солдатского хлеба

Хочу рассказать о том, что поведала мне в детские годы бабушка. В годы войны она жила на территории нынешнего Бокейординского района, а точнее, на стыке границ Казахстана и России, в местечке Каракол-Шонай. Место было прекрасным и благодатным, с зеленой травой и всегда прозрачным озером Каракол (в переводе с казахского «Черное озеро»). А теперь здесь находятся земли полигона Капустин Яр. Говорят, что густые, буйные травы исчезли, а озера нет и в помине.

А тогда, летом и осенью 1942 года, рядом находился пылающий огненный Сталинград. До этого героического города, истекающего кровью, было напрямик чуть более сотни верст. Немецкие «юнкерсы», а иногда «мессершмитты» часто наведывались сюда, хотя здесь не было никаких военных объектов. Всего-навсего маленький казахский аул у озера. Правда, в темное время суток через аул шли пешие колонны солдат на Запад, которые выгружались из эшелонов на станции Сайхин, находящейся неподалеку. Днем на лоне широких степей невозможно было незаметно для вражеской авиации совершить переход.

Почти каждую ночь шли колонны пехотинцев через маленький аул. Шли в суровом молчании люди разных возрастов: молодые, постарше, встречались и пожилые. Иногда делали здесь короткий привал. Их усталые, запыленные лица теплели, когда бойцы видели мальчишек и девчонок аула (среди них была и моя мать), которые с любопытством смотрели на незнакомцев. Часто солдаты отдавали детям хлеб, консервы — все, что имели. Они прекрасно знали: дети военной поры досыта не едят, а во всем виновата проклятая война…

Бабушка всю жизнь вспоминала об одном солдате среднего возраста, который остановился, дал детям хлеба, погладил по голове смуглого мальчугана, вздохнул и пошел дальше. Как говорит бабушка: «Этот орыс (русский) солдат смотрел на детей такими добрыми глазами…». Разумеется, для нее все голубоглазые и русоволосые были русскими. Хотя интересно, кем был этот солдат? Ивановым, Тарасом или просто Мустафой. Разве голубоглазых мало среди татар и башкир? Нет, не важно, кем он был, какой национальности. Он был простым солдатом той уже далекой, жестокой войны.

Наверное, он увидел в этих детях крохотного казахского аула своих сыновей и дочерей, а возможно, и внуков. Ничего особенного как будто не совершил солдат — просто поделился хлебом, но навсегда запомнился моей бабушке. Может быть, он стал для нее символом воина, защищающего свой народ…

Вкус солдатского хлеба! Черствого, но такого замечательного! Он дорог детям войны, до сих пор они об этом помнят.

Серик ИХСАНГАЛИ,

г. Уральск