Фото Юрия БЕККЕРА

Героя войны, фронтовика-орденоносца, ветерана журналистики Александра Ивановича Белоцерковского представлять нет нужды. Он широко известен среди журналистской братии.

Как признается старый солдат, долгими бессонными ночами, когда болью напоминают о себе фронтовые раны, когда тишина обостряет все чувства, возвращается он в свое прошлое, снова и снова переживает события тех дней.

— Странная у человека память, — говорит он. — Бывает, не вспомнишь, что было с тобой вчера... А тут события, происшедшие более чем полвека назад, вспоминаются ярко — даты, названия, имена, даже цвета...

Обладатель многих боевых и послевоенных правительственных наград (орден Великой Отечественной войны II степени, медали «За отвагу», «За боевые заслуги», «За освобождение Варшавы», «За взятие Берлина», орден Красной Звезды, орден Дружбы народов, два ордена Трудового Красного Знамени и другие), инвалид Великой Отечественной, в прошлом боевой артиллерист, а ныне пенсионер, Александр Иванович о событиях далекой юности действительно рассказывает так, как будто они произошли совсем недавно.

— Родом я из Новосибирской области, родился 25 декабря 1925 года в селе Краснозерском, — рассказывает он о себе. — Село наше стоит на берегу речки Карасук. Так уж получилось, что в классе я был самым младшим. Но именно меня из всего нашего десятого класса взяли на фронт. Мне тогда исполнилось 17 лет и 20 дней. И во взводе, и в полку я тоже оказался самым молодым...

Победу сержант встретил в Берлине. Здесь довелось ему в составе группы парламентеров побывать в расположении немцев.

Дело было так. Шел бой в Тиргартен-парке. Рядом с ним находились два больших бетонированных комплекса. Немцы отчаянно отстреливались, упорно держа оборону. Утром 2 мая 1945-го стрельба неожиданно прекратилась.

— Смотрим, выходят с белым флагом два немецких парламентера. Тогда подполковник спрашивает: кто пойдет со мной на переговоры? Я сразу откликнулся, следом за мной встал еще капитан. Идем на переговоры, а каждой клеточкой ощущаем опасность. Шли последние дни войны, нервы у немцев были на пределе, в любой момент кто-нибудь из них мог не выдержать напряжения и расстрелять нас, безоружных. Мы подошли к парламентариям. Капитан немецкой медицинской службы говорит: «Нас здесь много, мы можем еще долго сражаться. Но можем и сдаться в плен, если будут соблюдены условия Гаагской конференции». Наш подполковник дал слово офицера, что советские военные в отношении них будут соблюдать эти международные правила.

Фото Юрия БЕККЕРА

Мы ушли и стали ждать. Прошло какое-то время, и вдруг открываются ворота. Немцы — народ дисциплинированный, раз необходимо выполнять условия Гаагской конференции, вот они и вышли колонной. Не знаю, куда их затем отправили. Но одного из сдавшихся я неожиданно встретил на ремонте стадиона «Динамо» в Москве. Это произошло в 1949 году. В этот год мне дали отпуск, и я ехал из Германии в Алма-Ату через Москву. Я очень любил играть в футбол и решил зайти на стадион, а там было полно рабочих. Подошел к ним поговорить. Оказалось, что один из них был мне уже знаком. Толстый, крепкий немец. Жесткой охраны над ними не было. Наверное, потому что немцы — народ, действительно, дисциплинированный, никто из них не собирался сбегать.

В роли парламентера я, слава Богу, не пострадал. Но во время войны был трижды тяжело контужен. А однажды чуть было не погиб. Но не от пули, а примерз к земле. Под Шепетовкой, на родине Николая Островского, автора «Как закалялась сталь», шли бои несколько дней подряд. Когда наконец взяли город, настало небольшое затишье. Трое суток мы не спали, я вырыл окоп и моментально в нем уснул. Мороз под тридцать градусов, а я ничего не чувствовал. Потом ребята меня отдирали от земли, полшинели так и осталось примерзшей.

А вот зуб сам себе сломал уже в Украине, когда брали город Новоград-Волынск. Город мы уже заняли, вдруг появились немецкие танки. Наши выкатили орудие на пригорок, стали стрелять, несколько машин подбили. И тут по орудию открыли интенсивный огонь сразу из двух пулеметных точек! Командир орудия Иван Волков стрелял по этим пулеметным гнездам. Но снаряды были фугасные, и не видно, где в здании разрыв произошел, а пулеметы все били и били. Тогда я ему говорю: давай ударим осколочными, сразу станет видно, попали или нет. Стали искать щипцы, чтобы головку от снаряда открутить, но так и не нашли.

Драгоценное время уходит, и я стал зубами откручивать, ползуба сразу сломал. Напряжение было такое, что боли не почувствовал и открутил-таки. Вот так в бою мне пригодились зубы. Оба пулеметных гнезда мы уничтожили...

Еще наш полк освобождал концлагерь. Это было на берегу Балтийского моря в городе Путциге. Когда наши войска прорвались, немцы уже разбежались, побросав все и вся. Даже овец, которых пригнали бог знает откуда. Танки раздавили несколько баранов. Мы подъехали и видим, что люди возле колючей проволоки скопились — изможденные, даже идти не могут. Несколько человек поползли к раздавленным баранам. Мы стали их оттаскивать, но некоторые успели проглотить по куску мяса и вскоре умерли от заворота кишок. Наша часть сутки стояла в Путциге, мы откармливали узников (они оказались венгерскими евреями) бульоном. Я удивился, что немцы их оставили в живых. Должно быть, очень спешили отступить. А вообще, фашисты евреев уничтожали сразу...

После демобилизации в 1950 году я поступил на факультет журналистики КазГУ. А журналистский путь начинал в 1955-м в Талды-Курганской областной газете «Семиреченская правда». Затем, в 1959 году, поступил на работу в «Казахстанскую правду». Главным редактором тогда был Федор Федорович Боярский. Помню, я написал материал «Обыкновенный и бюрократический фильтр» об изобретателе-рационализаторе, которому всячески мешали бюрократы-чиновники. Он изобрел оригинальный фильтр, через который предлагал очищать различные масла, горючее. Так вот, через сорок лет я взял этот материал за основу и написал книгу «Скандал». Два года назад она была отпечатана в издательском доме «Кiтап».

После «Казахстанской правды» меня пригласили работать в Южно-Казахстанский край редактором русскоязычной краевой газеты, еще десять лет проработал в должности главного редактора Чимкентской областной газеты «Южный Казахстан». Затем меня перевели в Алма-Ату первым заместителем директора КазТАГа. Директором при мне вначале был Касым Шарипов, потом Какимжан Козыбаев, Жумагали Исмагулов ...

В КазТАГе, ныне преобразованном в Казинформ, Александр Иванович проработал четырнадцать лет, до выхода на пенсию в 1986 году. Но старый солдат и сегодня продолжает оставаться в строю. В этом ему помогает поэзия — страсть всей его жизни.

Раушан ШУЛЕМБАЕВА

г. Алматы

* * *

Была война,

Я помню сорок третий:

Закончен бой,

Такой жестокий бой.

Мы состязались целый день со смертью,

Мы прикрывали Родину собой...

Мы прикрывали Родину сердцами —

От напряженья лопались сердца.

И уносились жизни, сдав экзамен,

В просторы без начала и конца.

И уносились юные в бессмертье,

И просыпались матери в ночи,

И похоронка в роковом конверте

Уже известье траурное мчит.

И будет гнев и плач над всей Россией,

Над Украиною, над Казахстаном плач.

В бессмертье уходили молодые,

И где-то ждал расплаты их палач.

И мы друзей хороших хоронили,

Мечтателей, поэтов, мастеров.

Могилы заметало вьюжной пылью,

Звала в атаку пролитая кровь.

Вновь по ночам нас будит сорок третий,

Зовет к поверке сорок пятый год.

Военкомат в сиреневом конверте

Нам поздравленье пламенное шлет.

Военкомат желает нам удачи.

Спасибо за привет, военкомат...

На пьедестале — мать над сыном плачет.

Бушует май.

Цветет победы сад...

Александр БЕЛОЦЕРКОВСКИЙ