«Прежде чем говорить о красоте, нужно задуматься о рациональности и функционализме в архитектуре и оформлении города» — это утверждение принадлежит президенту Союза дизайнеров Астаны Сагындыку ДЖАМБУЛАТОВУ. В столице пока еще не решены инженерные проблемы, отсутствует строгое административное регулирование строительства, а вопросы, касающиеся архитектуры, обсуждаются без участия самих проектировщиков. Конкурс на создание новой концепции городской застройки пока только объявлен: но кто гарантирует, что при старом подходе удастся не только сохранить лучшее, но и справиться с первостепенными задачами на будущее? Своими мыслями о трудностях и перспективах дизайна архитектурной среды города С. Джамбулатов поделился с корреспондентом «Казахстанской правды». Многочасовое интервью вылилось в своеобразные монологи дизайнера, архитектора и философа.

ВСЕ ВЫШЕ И ВЫШЕ

Я считаю, что человек должен находиться ближе к земле. Этажность зданий нужно ограничивать. В этом году я побывал на Всемирном конгрессе архитекторов в Стамбуле: большой город на проливе, но здания там строились и строятся в основном не выше шести этажей. А у нас что творится? Огромные пространства, Великая степь, и вдруг мы делаем в степи Манхэттен... Если настоящий нью-йоркский Манхэттен находится на острове, на зажатом участке, где земли не хватает, то здесь ее дефицит создается искусственно. Целые кварталы высоток на макетах смотрятся, конечно, солидно. Небоскребы интересны профессионалам, с архитектурной точки зрения. И их строительство выгодно застройщикам. А спросите простого потребителя? Такое ощущение, что мы живем где-то, где землю надо у моря отбирать.

В свое время из-за повышенного стремления к компактности архитекторы испортили набережную, допустив явное переуплотнение. От реки до любого здания должно быть 50—100 метров. Чем дальше, тем лучше вид, масштабность города увеличивается. Что такое степь? Это масштаб. Кочевники ставили юрты и между ними оставляли большие расстояния, чтобы дышалось легко и детям было где бегать. Как будто менталитет у народа поменялся...

Я думаю, необходимо полностью менять масштабность города, подходить не с точки зрения красоты, а хотя бы пропорционирования, соотношения и моделирования пространства.

Высотные здания нужны только в деловом центре, но у нас зонирование условное. И между градостроительными узлами необходимо пространство. Если послушать чиновников из акимата, их тоже можно понять: инженерная инфраструктура в городе развита слабо, и чем дальше мы растягиваем территорию столицы, тем это более невыгодно экономически. Но ведь когда решаются лишь сиюминутные проблемы, Астана теряет в перспективе. Кто-то начертил, другие построили, потом все эти люди исчезли, а здание-то остается. Зачем делать четырехрядные дороги, заранее понимая, что через двадцать лет их придется расширять? Не говоря уже о том, что, строя новый город, мы опираемся на старые СНиПы, которые практически не изменились с советских времен.

Постановка вопроса — это уже шаг к решению проблемы. В свое время бывший главный архитектор города В. Лаптев не смог собрать проектировщиков. Крупные фирмы вели свою «проектную войну», а мелкие думали над тем, как бы выжить. Надеюсь, при новом главном зодчем столицы ситуация изменится и будет создан полноценный совет из архитекторов, общественных деятелей, деятельность которого будет освещаться в СМИ.

ГОРОД-САД?

— Наш город насыщен жилыми кварталами, но до ближайшего парка маме с ребенком часто приходится ехать на автобусе: вот и получается, что дети с ранних лет дышат отравленными уличными газами. В столице обязательно должны быть экологические зоны, в каждом квартале. На это не надо жалеть денег. Директор центра устойчивого развития Астаны — английский архитектор Дэвид Валтон в одном из своих интервью сказал, что, застраивая город, нужно оставлять пустые резервные участки. Эти «пятна» можно засаживать деревьями.

Вопрос решается с помощью законодательно-рекомендательных методов. Если на земле, которая дается под жилищное строительство, не помещается скверик, значит, надо прирезать дополнительный участок, за счет государства. На левом берегу это сделать вполне реально, в старом же городе — слишком дорогостоящий снос. Этот «земельный бонус» застройщики и будут благоустраивать и озеленять. Причем подходить к работе нужно творчески: не просто поставить пару верблюдов и качели.

Любой градостроительный проект должен быть в первую очередь экологическим. В современном жилом квартале предусматривается вся инфраструктура. Что можно сказать о внутриквартальном дизайне... Современные дворы очень часто превращаются в автостоянки. Какой уж тут воздух?

Сейчас, чтобы обеспечить парковочными местами всех новоселов согласно требованиям мы вынуждены проектировать многоуровневые паркинги. Как бы архитекторы ни выводили эти выхлопные газы, чтобы ни предпринимали, все равно страдает экология и здоровье людей. Теперь еще разрешили на верхней площадке гаража устраивать детскую площадку, но назвали это изобретение не детским садом, а местом временного пребывания детей!

Нет в градостроительстве проблем, которые нельзя решить. Но у меня такое чувство, что городские зодчие просто варятся в собственном соку.

СТЕПЬ ПОСРЕДИ ГОРОДА

— Архитекторы не обращают внимания на некоторые климатические особенности и, в частности, направления ветра при проектировании и застройке. К примеру, при юго-западном ветре зимой в некоторых местах возникает эффект аэродинамической трубы. Иногда между домами бывают такие порывы, что могут сбить человека с ног.

При строительстве новой столицы нужно учитывать природную структуру — степь, в самом сердце которой находится Астана. Есть два вида похожей стихии — это море и степь — огромное пространство, движение и в то же время спокойствие. В горах и у природы, и у людей характер другой, более жесткий, воинственный. Город в степи должен отличаться от других своими подъемами, спусками. У нас нивелированное пространство: надо делать рельефы с переходами, искусственные горы, подбирать интересные световые решения.

Концепция колористики Москвы существует вот уже пять лет, но в Астане нет толком ни идей, ни специалистов. Говорить же о каком-то национальном своеобразии архитектуры города вообще не приходится. В обществе сильны стереотипы относительно архитектуры кочевников: многие думают, что это купола и какие-то «юртообразные» вещи. В то время как важна не просто форма, но и дух. Итальянский архитектор Николетти создал проект киноконцертного зала, который, безусловно, станет украшением степного зодчества.

В самом городе должны быть вкрапления степи: вот, например, идет человек по улице, и вдруг — ковыль растет, сопки какие-то. Вместо японского сада у нас можно разбить сад степной. Я уверен, что если посреди города реализовать такой проект, создать красивый ландшафтный дизайн, все будут отдыхать именно в этом месте. И свободные территории найти не проблема: в промышленной зоне есть огромный овраг, вдоль берега реки — заброшенные участки, где, в принципе, и не нужны коммуникации...

Почему-то в своих парках мы пытаемся создавать какие-то тропические пейзажи, забывая о том, что и казахстанской природе есть чем гордиться.

СВЕТ И ТЕНИ

Если говорить о ночном освещении столицы, то сейчас появилось много фирм, которые занимаются этим профессионально. Ночью Астана смотрится красиво, особенно в праздники. Мы не отстаем в дизайне ночного освещения от крупных западных городов. Но не обошлось и без излишеств: в свое время, когда оформляли Арбат в Москве, наставили множество фонарей, и пресса пестрела заголовками вроде «Арбат офонарел». То же самое сейчас можно сказать и о казахстанской столице: слишком много фонарей китайского производства и узнаваемого вида из каталогов, особенно на левобережье.

Что же касается памятников, скульптур, то, к сожалению, нет ни общей концепции, где они должны ставиться, ни конкретного плана размещения, а ведь должна существовать специальная «карта будущего» малых архитектурных форм. Из положительных примеров: на левом берегу недавно поставили композицию «Влюбленные», которая удачно дополнила оформление «молодежного» парка. Скульптуры должны быть разноплановыми: официальными, городского значения, декоративно-абстрактными, чисто человеческими, как аллея любви, лунная дорога. И еще символичными, нести в себе своего рода философское содержание. В этом смысле очень интересна «Дружба народов» Сакена Нарынова на площади напротив дворца «Жастар»...

А вот на привокзальной площади уже несколько лет стоит совершенно непонятная скульптура, напоминающая фаланги пальцев, значение которой, на мой взгляд, нужно как-то обыгрывать и расшифровывать. В специальных буклетах, посвященных достопримечательностям Астаны, необходимо пояснять, почему именно здесь стоит тот или иной памятник, о чем думал автор, создавая его образ. При размещении скульптур можно формировать и колористику города: к примеру, задорный розовый — для молодежи, спокойный коричневый — для пожилых людей.

При организации зон отдыха в городе надо проводить конкурсы, например, на создание тематической концепции парка среди студентов, с их свежими и оригинальными идеями. А не просто гнаться за километрами зеленых насаждений. В любой клочок земли можно привнести свою душу, любовь. Пусть это будут исторический, познавательный, игровой, магический уголок, сказка. А у нас пока все абстрактно, серо.

В свое время я ездил со студентами в Армению, так там даже с самым непримечательным зданием связана своя легенда: к примеру, поднимаясь по лестнице, нужно считать ступени, если собьешься со счета, значит, грешил. И таких загадок, символов, историй должно быть и у нас много, и их надо придумывать, чтобы разнообразить жизнь и привлечь в Астану туристов.

Пока одна из немногих — это отпечаток руки Президента в Байтереке.

РЕКЛАМНАЯ ПАУЗА

Отрицательный момент в оформлении города — билборды, которые закрывают интересные здания, нависают над дорогами. Я сам делал первые в столице образцы современной наружной рекламы, но это было тогда, когда сам город был некрасивый, и билбордами мы как-то закрывали неудачные примеры советской архитектуры. К тому же сейчас в рекламе нет нормальной, сбалансированной тематики: одна водка, сигареты и сотовые телефоны, почти нет социальной рекламы, направленной на улучшение отношений между людьми. Ведь Казахстан — это Восток, а на Востоке столько мудрых изречений, которые могут украсить любой плакат. Кстати, за рубежом билборды выставляются преимущественно за городом. В Астане тоже необходимо уменьшать их количество, размещать на торцах зданий, там, где они будут действительно украшать, а не мешать, к примеру, движению транспорта.

Уверен, что город можно сделать красивым и по-другому. Сейчас архитекторы создают очень интересные проекты, например, в здании Музыкальной академии, выполненном в форме рояля, есть своя архитектурная семантика, семиотика. То же самое можно сказать о строящемся в виде золотых парусов здании «Алтын Желкен». Но это редкость, ведь появляются в основном типовые объекты «журнального» вида... Архитектурное решение фасадов также не отличается разнообразием, но здесь проблема не в отсутствии идей, а нехватке новых строительных материалов. Раньше для отделки применялся алюкобонд, потом запретили: выяснилось, что он легко воспламеняется. Затем начали активно использовать красный кирпич и керамогранит. О применении пилястр, арок никто и не вспоминает. К сожалению, лепнина не выдерживает температурных режимов северных стран. Так происходит в Санкт-Петербурге, где старые здания регулярно реконструируют, и в нашей столице тоже есть тому пример — торговый дом «Астана», построенный купцом Кубриным в начале XX века.

Из керамогранита архитектурные элементы в старом стиле не сделаешь, из алюкобонда пытались, но получилось некрасиво и даже смешно. Это будет большое достижение науки, если найдутся новые материалы для создания архитектурных «излишеств», как говорили в Советском Союзе. Ведь жители скучают по интересному зодчеству. Если и в последующие годы продолжится такое массовое и однообразное строительство, то не помогут и малые архитектурные формы, облик столицы станет просто скучным. У нас есть все: и умные люди, и отличные идеи. Осталось их только реализовать.

Светлана Антончева,

г. Астана