Фото Игоря Бургандинова

Живет в Астане человек, судьба которого давно и прочно связана с этим краем. На целину он приехал незадолго до партийного пленума, принявшего решение о начале подъема целинных и залежных земель. Его по праву можно назвать непосредственным участником, свидетелем целинной эпопеи. Даже дом, в котором он живет, — ровесник целины. Так сошлось, что полвека назад он опубликовал на страницах «Казахстанской правды» и свои первые заметки, корреспонденции. Так что 85-летний юбилей нашей газеты — это и его праздник.

Иван Болучевский прибыл в Акмолинск в 1953 году после окончания ветеринарного факультета Воронежского государственного зоотехнического института, да так навсегда и остался здесь, что называется, душой прикипел. Работал на станционном участке железной дороги, потом стал инструктором сельскохозяйственного отдела Акмолинского обкома партии.

— Вот с этого времени я начал писать в газету, — рассказывает Иван Яковлевич. — Вообще, «Казахстанская правда» была для меня, говорю это без всякого преувеличения, своеобразной настольной книгой. Тогда на ее страницах публиковалось много материалов, связанных с развитием сельского хозяйства в Казахстане, а это было сутью моей работы. В 1955—1956 годах были опубликованы мои заметки — о ходе подготовки к севу, о косовице хлебов, других сельскохозяйственных кампаниях. Газета тогда уделяла большое внимание передовому опыту.

Газету читали — могу сказать об этом ответственно. Приходилось бывать во многих местах, порою отдаленных животноводческих точках, и там я видел людей с «Казправдой» в руках. С газетой, ее линией многие сверяли свою деятельность. Выходила такая рубрика — «Наши маяки», на самом деле это была своеобразная республиканская доска почета, и попасть на нее было немалой честью.

Газета следила, например, за становлением хозяйства, которое известно нынче как птицеводческое объединение «Ижевское». Евдокия Андреевна Зайчукова строила это хозяйство. Вначале оно именовалось «Бабатайским», но когда приехали из Сарапула и Ижевска первоцелинники — 65 человек, то решено было переименовать в «Ижевское». Евдокия Андреевна по собственной инициативе оставила должность секретаря Кинельского райкома партии и поехала на целину. Тогда такие поступки никого не удивляли, сегодня бы, наверное, сказали — «чудачка»... В этот период времени совхоз был в отстающих, сменилось до нее, кажется, пять директоров. Но за короткий срок она сумела вывести «Ижевский» в число передовых. И «Казахстанская правда» писала об этом.

— Иван Яковлевич, — перебил я ветерана, — может, о себе больше расскажете, а то все о своих героях, целине?..

— Не получается рассказывать о себе как-то отдельно, не привык отделять себя от этого края, этой земли... я уже врос в нее...

Не для красного словца сказал он это, достаточно взглянуть на письменный стол, заваленный рукописями, старенькую пишущую машинку, книги, которые его окружают, — о целине, Астане, Казахстане...

— Один из первых моих очерков был о знатном свиноводе Иване Максимовиче Хрущове, — продолжил Иван Болучевский. — Сначала он был трактористом в этом самом совхозе «Ижевский», а потом стал свиноводом. В результате он возглавил свиноводческую ферму, и она вышла в передовые. И случилось так, что в 1961 году приехал в Целинный край Никита Сергеевич Хрущев. И его повезли в этот передовой совхоз. И когда он приехал на свиноводческую ферму, то выходит Иван Максимович Хрущов и называет себя. Первый секретарь ЦК КПСС говорит: «Вот так совпадение: и свиновод Хрущов, и глава партии Хрущев...». Но здесь он пожурил Евдокию Андреевну за то, что она построила хорошие свиноводческие фермы — капитальные, из кирпича. «У вас еще люди живут неважно, — серчал он, — а вы для свиней построили такие хоромы!..». Евдокия Андреевна была женщиной не робкого десятка, ответила: «Строим так, чтобы возведенное служило десятки лет, не на день... Они оправдают себя...». «Казахстанская правда» рассказывала о визите Главы государства, в том числе какие-то строки принадлежали и моему скромному перу...

Но не всегда Иван Болучевский работал в обкоме партии, писал статьи и заметки в газеты. Пришлось ему хлебнуть и военного лиха. На службу он был призван в сороковом году, попал в стрелковый полк, который дислоцировался в Красноярском крае. И вот однажды выехали солдаты в летние лагеря, расположились неподалеку от знаменитых красноярских «Столбов». Иван Болучевский был в минометном расчете. Шла обычная боевая подготовка, лето было в самом зените, и вдруг грянуло — война!

— Мы были подняты по боевой тревоге, наш эшелон ушел на запад уже на восьмой день войны... Первое боевое крещение получили в Ржевско-Калининской оборонительной операции, — вспоминает старый солдат. — Шли ожесточенные бои, просто страшные... Всего не расскажешь... Потом я был направлен на учебу в Ленинградское военно-медицинское училище, которое тогда находилось в Омске. После окончания училища был направлен в 50-ю тяжелую минометную бригаду. С 1943 года по день окончания войны в составе бригады я участвовал в боях в Прибалтике.

В боях за Ригу он был тяжело контужен. 16 октября его с товарищами накрыл «скрипач». Так советские солдаты прозвали немецкий шестиствольный реактивный миномет за мерзкий скрип его снарядов.

Три недели провалялся на койке в санитарной роте, очухался — и обратно в свою часть. Окончание войны застало его в Прибалтике. Но отдыхать пришлось недолго.

— Наша бригада была погружена в эшелоны и отправлена невесть куда. В итоге оказались в Монголии. На рассвете 9 августа 1945 года наши соединения перешли в наступление против Квантунской армии. Шли мы через горы Большого Хинганского хребта. Тяжелые бои с японцами были в укрепленных районах Таоань, Салунь и других... Потом мы попали в Пхеньян, где простояли до 1948 года...

Потом он много писал о своих фронтовых друзьях, о том, что пришлось испытать на нелегких военных дорогах.

— Помню, в пустыне Гоби наши солдаты падали от тепловых и солнечных ударов. Даже умирали... Равнина была голая, как стол, глазу не за что было зацепиться. Не было воды... Люди умирали от жажды.

Этот эпизод вошел в один из очерков Ивана Болучевского, опубликованных в «Казахстанской правде».

Старый солдат награжден орденами Отечественной войны второй степени, Красной Звезды, медалями «За боевые заслуги», «За отвагу» и другими... За участие в целинной эпопее он награжден орденом «Знак Почета», медалью «За доблестный труд»...

— Что вы сейчас пишете? — спросил я у него.

Иван Яковлевич потянулся за стопой рукописей, оказалось, что их очень много, скрепленных малыми и большими канцелярскими скрепками. Некоторые были отпечатаны на машинке, другие рукописные. Результат огромного, многолетнего труда.

— Да у вас тут целое собрание сочинений! — изумился я.

Иван Яковлевич потемнел лицом:

— Пишу в стол, может, даже в корзину...

— В чем же дело, разве никому не интересны ваши очерки, ведь вы свидетель, участник стольких исторических событий?

— Все очень просто, нет денег на издание...

Иван Яковлевич вынул еще кипу рукописей, принялся рассказывать о своих работах и как будто забыл о том, что они, как и другие, могут остаться невостребованными. Я подумал: наверное, ветеран не силен в литературных изысках, его не назовешь блестящим стилистом, но ведь его пером водило и водит само время.

— Вот рукопись книги о Михаиле Егоровиче Довжике, — протянул он мне солидную пачку листов. — Хотя, наверное, правильнее сказать — это история целины... Как многим известно, а многим — уже и нет, Михаил Егорович был бригадиром тракторно-полеводческой бригады совхоза «Ярославский». В числе самых первых целинников он приехал из Запорожья, приехал не один, а с целой бригадой из 25 человек... Знаменитый комбинат «Запорожсталь» подарил ему брезентовую палатку. В этой палатке первоцелинники и обосновались. Бригада стала передовой, первой в Казахстане, которой было присвоено звание «Бригада коммунистического труда». В то время это говорило о многом... Довжик был инициатором различных починов и начинаний, его жизнь была яркой и интересной, сюжет ее совсем не прост...

Впрочем, нет нужды пересказывать книгу — ее нужно читать, а вот когда она будет издана — не знает никто. Правда, небольшую книжку о знаменитом бригадире Иван Болучевский все-таки издал — тридцать лет назад — «Поле Михаила Довжика» — в одном из издательств Днепропетровска. Он показал мне эту книжечку, на которой дарственная надпись — герою очерка.

— Я несколько книжек одновременно подписал Михаилу Егоровичу, — пояснил автор, — одна осталась на память у меня.

Выяснилось, что сейчас Иван Яковлевич параллельно работает сразу над тремя книгами, и все они об известных на целине личностях.

— Пишу каждый день, — признался он. — Иногда бывает — нападет хандра — целый день лежу, но как будто чего-то не хватает. Тогда поднимаюсь, сажусь за пишущую машинку...

Он задумался и еще раз спросил сам себя:

— А может, я напрасно работаю?.. Будут ли спонсоры — не знаю... Даже не предполагаю, сколько это может стоить, не знаю...

Он достал и несколько сотен страниц рукописей, посвященных войне. Очерки, рассказы, воспоминания...

Я тоже взял в руки эти старые блокноты, тяжелые, как будто наполненные прошедшими годами, рукописи: неужели никому не понадобятся эти записки?.. Иван Яковлевич рассказал, что в городском архиве есть именной отдел, куда он уже сдал часть своего архива, но надежды на завершение работы, опубликование хотя бы части своих произведений пока не теряет.

— Скажите, — спросил я у него, — а памятная медаль, посвященная 50-летию целины, у вас есть?

— Нет, — сказал он грустно. — Может быть, забыли?..

На том мы и распрощались, и он остался один в своей квартире, наедине с рукописями, видавшей виды машинкой, на которой, показалось мне, он стучит и не может пока достучаться до нашей памяти...

Геннадий ДОРОНИН