Почти шесть десятков лет не виделись боевые друзья Мурзагали Кажимов и Биржан Хамзин. И вот в апрельский день судьба свела их еще раз. Через 60 лет после Победы.

Познакомились они в конце 45-го под Читой, когда их из красноармейцев перевели в одну роту конвойных войск НКВД: уж очень много пленных набралось после войны, даже охраны стало не хватать. Вот тут гвардии старшина Хамзин и рядовой Кажимов и обнаружили: мало того что они земляки, но и по фронтовым дорогам оба ходили где-то рядом. Правда, Хамзину, как старшему не только по званию, но и годами, довелось фронтового лиха хлебнуть раньше — он свой ратный путь начал с Курской дуги. Очень везучим был. Раз только и ранили. Отлежался в госпитале, довоевал и — на Дальний Восток, громить самураев.

Для Кажимова же окончание армейской «учебки» совпало с Победой над Германией. Так что боевое крещение он получил в сражениях с японцами. В одних и тех же операциях, как оказалось, участвовали, одновременно совершали легендарный переход через Гоби, один и тот же город штурмовали.

Фронтовая дружба крепка, а уж для земляков она превращается в братство. Но вот Кажимов отбыл в норильские края, а Хамзин остался в той же роте. Переписывались, но со временем потеряли следы друг друга. Мурзагали-ага сейчас живет в селе Красный Яр, что под Кокшетау. Много лет пытался он найти побратима, да все безрезультатно. И вот, представьте, в декабре 2004 года его навестил сын Боташ, военный корреспондент. Показал отцу областную газету «Солтустик Казахстан», в которой была напечатана статья о нем. Отец с гордостью прочитал и вдруг охнул: на той же странице, рядом — воспоминания петропавловского ветерана Биржана Хамзина.

— Сынок! Немедленно разыщи, узнай — тот ли?

Оказалось — тот самый!

Установить заочную связь вышло легче, чем встретиться, — годы все-таки. Но вот М. Кажимов приехал в Петропавловск.

Ветераны — у каждого целый «иконостас» на груди — пристально всматривались друг другу в лица: сильно изменило их время. Начали с дежурного: «Ну, как ты?». Кажимов остался в системе МВД, дослужился до подполковника, Хамзин до пенсии работал в животноводстве, пас скот. Чувствовалось: стесняются они под нацеленными на них видеокамерами. Зато потом, когда снимающая братия унесла свою аппаратуру, напряжение спало, и воспоминания полились рекой. Всякое случалось с людьми, когда изо дня в день ходили они под смертью.

Страшное:

— На передовой, — говорил Биржан-ага, — немецкие снайперы порой так простреливали местность, что даже мыши где-то стоило мелькнуть — ее тут же разносило пулей.

Смешное:

— А помнишь, как (последовала фамилия) бегал к японкам и... И дальше, хохоча, старики поведали такую историю, что переложению на бумагу она, простите, из-за пикантности не подлежит, но в свое время послужила пищей для шуток всей роты.

За разговорами выяснилось, как много, вплоть до мистики, оказалось общего в судьбах ветеранов. Хамзин был ранен шальным немецким снарядом, Кажимов — невесть откуда залетевшим японским; оба — в ногу. У обоих рано ушли из жизни жены. Оба воспитали по четверо детей — хороших, умных и добрых. Даже квартирный вопрос у обоих толком так и не разрешился.

В тот же день ветераны побывали в воинской части 6637, где рассказали молодым солдатам немало интересных случаев. Как они конвоировали атамана Семенова, какие дерзкие побеги пытались совершать бандеровцы, у которых руки по локоть в крови были.

И все-таки это был их личный день. Когда не всякое чувство напоказ, день много лет ожидавшийся, день радости и тихой, просветленной годами скорби по не дожившим, ушедшим...

Прощаясь, они уговаривались теперь почаще наведываться друг к другу. Дай Бог, чтоб обещания свои они исполняли еще долго-долго...

Валерий МЕРЦАЛОВ

Северо-Казахстанская область