Наша газета рассказывала о том, что в годы войны в Ленинграде выходила газета на казахском языке — «Отанды Коргауда». Один из сотрудников этой газеты — Бисен Жумагалиевич Жумагалиев, ветеран войны, кавалер многих боевых наград, прислал нам в редакцию несколько корреспонденций, заметок, опубликованных в газете в то далекое, незабываемое время. Кажется, что в этих строчках слышатся гул канонады, разрывы бомб, крики поднимающихся в атаку бойцов, да что там — строки эти пропахли порохом. Эти материалы войдут в книгу Бисена Жумагалиева, а сегодня мы публикуем только несколько этих заметок.

Доблестный сын Казахстана Дуйсенбай Шинибеков истребил 165 фашистов

На фронте героически сражается славный сын казахского народа минометчик Дуйсенбай Шинибеков. Из ротного миномета старший сержант Шинибеков уложил 97 оккупантов, разбил наблюдательный пункт, две повозки с упряжкой, кухню, мотоцикл и подавил около двух десятков вражеских огневых точек.

Отважный воин получил снайперскую винтовку своего земляка — знатного снайпера Какашкура Жусупова, павшего смертью героя.

За короткое время он истребил из снайперской винтовки боевого друга 68 фашистов. Теперь на его истребительном счету — 165 фашистов. Он награжден медалью «За отвагу». «Будь неумолим к врагу! Будь неутомим в бою! За нами — город Ленина! — Вот наш девиз», — говорит Дуйсенбай Шинибеков.

...Недавно группа бойцов-казахов осматривала Ленинград. Они увидели следы фашистских зверств — разрушенные дома, больницы, музеи, осиротевших ребят! От всего сердца сказал боец-казах Жакашбаев: «У меня есть жена Кульдум, сын Касым. Я буду драться так, чтобы разбить немцев под Ленинградом. Этим я спасу своих родных от фашистов. Ненавидеть — значит драться, как Дуйсенбай Шинибеков».

Тяжелая гиря свалилась с моих плеч

Письмо красноармейца Ж. Байзакова:

«Уважаемый товарищ редактор!

Сейчас, когда я снова могу смотреть открыто в глаза моим товарищам-бойцам, моему отцу, моему брату, сейчас, когда большая гиря свалилась с моих плеч, а тоска не точит моего сердца, я решил послать Вам это письмо. В прошлом году я совершил тяжелое преступление перед Родиной. Меня судили. Я был приговорен к 10 годам лишения свободы. Тяжко мне было. Отцу я не решился писать.

Спустя два месяца написал брату Абдразаку. Написал обо всем. Долго не было ответа. Потом пришла весть из родного Казахстана. То было письмо отца. Вот что писал мне отец: «Жанзак, я прочел твое письмо к Абдразаку. От письма этого несло зловонием, как от гниющей падали в жаркий день. Ты забыл и оплевал все святое. На землю родную плюнул, на отца плюнул. Руки мои дрожали, когда писал поганое имя твое, имя, которое я дал тебе, ублюдок. Так послушай же мои последние слова к тебе: Я, Байзак Шаматов, забыл, что у меня есть сын Жанзак. Забудь и ты, что у тебя был отец. Нет у тебя отца! Байзак Шаматов».

Каково было мне читать это письмо. Разве я мог вычеркнуть из сердца свою память об отце? Как прибитый щенок, я продолжал писать отцу письма, много писем. Но ответа не было. Отец молчал. Написал брату. Он тоже не откликался.

Один раз пришло письмо.

«Жанзак! Если отец узнает, что я пишу тебе письма, он откажется от меня так же, как отказался от тебя. Дома никто не произносит твоего имени. Ты все равно что мертвый, и еще хуже. Не пиши мне больше писем.

Абдразак».

И я понял: чтобы вернуть отца, брата, Родину, я должен кровью своей искупить свою вину. Я обратился с ходатайством в военный трибунал. И с тех пор, товарищ редактор, я все рвался в бой. Не один десяток фашистов убил я из своего автомата. И вот теперь за боевые заслуги с меня сняли судимость. Когда пришел этот счастливый день, я написал заявление с просьбой восстановить меня в рядах комсомола. И меня приняли. А 11 сентября секретарь бюро ВЛКСМ нашей части замполитрука тов. Михайлов, которому я раскрыл свою тайну про разрыв с отцом, собрал бюро. На повестке стоял вопрос «О посылке письма отцу автоматчика Жанзака Байзакова». Вот копия письма, посланного отцу:

«Южно-Казахстанская область, Бостандыкский район, председателю колхоза имени Ворошилова Байзаку Шаматову. Дорогой товарищ Шаматов! Письмо Вам пишет комсомольская организация той части, где служит Ваш сын Жанзак. В 1941 году Ваш сын получил тяжелое наказание. Его судил военный трибунал. Его исключили из комсомола. А Вы отказались от сына. Но теперь Ваш сын своими делами искупил вину перед Родиной. Жанзак в бою — всегда один из первых. Во время одной схватки тяжело ранило старшего политрука Савинкова. Жанзак, презирая смерть, на себе вытащил политрука. Сделав это, Ваш сын вернулся в бой, он захватил во вражеских траншеях несколько немецких винтовок. Действуя отважно, захватил в плен фрица, по-нашему «языка». Несколько дней назад уложил двух фашистов. Жанзак храбр, дисциплинирован. По ходатайству командования части военный трибунал снял с него судимость. Нет больше на нем позорного пятна.

Комсомольская организация пишет это письмо с тем, что теперь Вы вполне можете простить Вашего сына. А до сих пор над Жанзаком тяготеет Ваше отцовское проклятие. По поручению комсомольской организации Е. Михайлов».

Вот я и написал Вам, товарищ редактор. Может быть, газета, как белая птица, долетит до моих родных мест и попадет в руки моему отцу, тогда еще легче станет его старому сердцу, выпрямится старик и произнесет имя, которое он когда-то вычеркнул из памяти, — Жанзак.

Теперь я счастливейший человек на земле, есть у меня Родина, есть отец. Проклятый фриц еще не раз почувствует твердую руку Жанзака Байзакова. Я обращаюсь через газету ко всем бойцам с призывом: берегите свое доброе имя, не отступайте ни на шаг от клятвы, которую дали Родине».

Боец-автоматчик Ж. Байзаков. 30 сентября».

Из книги Бисена Жумагалиевича Жумагалиева

Мне довелось быть участником героической обороны Ленинграда, свидетелем многих незабываемых, порой мучительно тяжелых, в то же время радостных событий.

Меня призвали в армию в начале 1942 года. Наш эшелон, пробыв в дороге десять дней, прибыл на станцию Лаврово. Впереди простирались бело-голубые полосы Ладожского озера. Нас быстро выгрузили для спешной переправы: стоял апрель, и поверх льда на озере разлилась вода... Под покровом ночи посадили в грузовые машины. Они шли, поднимая колесами белые буруны. Солдаты, почти по пояс в холодной воде, держали в руках красные фонари, освещавшие опасные места на трассе. Водители умудрялись выискивать и огибать невидимые полыньи. Нам повезло: через несколько часов опаснейшего пути мы оказались на другом берегу Ладоги.

Как потом нам сказали, на следующий день, 22 апреля, на озере утонуло много машин с людьми и продуктами, и ледовую трассу закрыли. Но и в следующие дни сотни людей, шагая по ледяной воде, пронесли последний груз на своих спинах. Этот груз — 65 тонн драгоценного лука — был подарком ленинградцам к 1 Мая.

В этом городе был мой первый бой, и первая потеря однополчанина из своего аула, и вступление в ряды Коммунистической партии.

Для юноши, не видевшего ничего, кроме своего небольшого аула, не знавшего другого языка, кроме родного казахского, мир предстал во всей своей трагической сложности. Здесь, под Ленинградом, сидя в сыром окопе, я открывал для себя понятия о добре и зле, братстве и великодушии, ибо там, где люди шли на смерть, это все проявлялось и ценилось особо.

На дальних подступах к великому городу разгорались упорные бои. Немецкие захватчики встретили серьезный отпор. На защиту родного города поднялись все ленинградцы. В короткий срок самоотверженным трудом рабочих была воздвигнута Лужская укрепленная оборонительная полоса.

Только с 30 июня по 7 июля 1941 года в городе было сформировано из ополченцев 10 стрелковых дивизий, 17 отдельных пулеметных батальонов, 7 истребительных полков, 12 маршевых батальонов, что составило более 135 тысяч человек.

В ополчение записались 80 ленинградских писателей, выдающийся композитор Д. Шостакович, профессор университета К. Огородников и многие другие.

В самые тяжелые дни блокады казахстанцы писали: «Мы с вами, братья-ленинградцы». Столетний Джамбул стихами «Ленинградцы, дети мои» призывал к мужеству, стойкости. Эти стихи дали огромный заряд защитникам города. Как писал Николай Тихонов в «Правде»: «...своими стихами Джамбул встал в ряды защитников Ленинграда»...

Из далекого Казахстана шли эшелоны с подарками Ленинграду. «Рабочим, работницам, интеллигенции, всем героическим защитникам Ленинграда! — писали казахстанцы. — Сегодня мы посылаем вам 130 вагонов продуктов, собранных трудящимися республики. Пусть эти подарки напоминают вам, что наши мысли, наши лучшие чувства всегда с вами. Примите наши подарки как братскую руку помощи, как выражение нашего с вами единства, как неукротимое желание сделать все, чтобы ускорить победу над врагом».

Джамбул отправил свое второе стихотворное послание Ленинграду:

Славный город, наш дар прими,

Будь им сыт, а врагов громи.

И свинцом их нашим корми.

Перед тобой, согбен и сутул,

Низко кланяется Джамбул.

Я, чей волос снега белей,

Говорю: победу ускорь,

Прорубись в просторы морей.

Город красных ленинских зорь.

Город советских богатырей!

От имени всех защитников Ленинграда шли благодарственные письма казахстанцам. Привожу одно из них, написанное красноармейцем К. Шараповым 10 июля 1942 года. «Ответ Джамбулу:

И не стар ты, и не сутул,

Вечно молод ты, наш Джамбул.

Бодрость в песне звучит твоей,

Бить врагов нам с ней веселей.

Каждый наш ленинградский боец

Шлет поклон свой тебе, отец!»

Стихи К. Шарапова были опубликованы во всех дивизионных, армейских газетах, в «Ленинградской правде» и фронтовой «На страже Родины», переданы через Ленинградское отделение ТАСС в Москву и потом опубликованы во многих газетах страны. Политработники широко пропагандировали послание Джамбула, особо подчеркивая, что Казахстан помогает Ленинграду, а казахстанцы храбро сражаются у стен города.

Развернулась работа под девизом «Рапорт-письма отважных воинов-казахов великому акыну». Вот некоторые из них.

«Песня о мести». Письмо знатного снайпера Дуйсенбая Шинибекова народному поэту Джамбулу:

«Мудрый и вдохновенный, слава народа моего, Джамбул. Мир и привет тебе! Пусть долетит до тебя письмо воина-казаха, защищающего славный город Ленина. Я родился на берегах Сырдарьи, в небольшом Джубантюбинском ауле. Немного лет мне минуло, когда я впервые услышал слово «Ленинград». Сейчас к этому городу прорвался враг. Под стенами его меня дважды ранило. Раненого привезли меня, и на стенах домов я прочел слова твои, Джамбул: «Ленинградцы, дети мои!». Твои слова жгли мне сердце, я рвался на поле битвы. В бою пуля фашиста сразила воина-казаха Жусупова. Он убил 119 фашистов. У его могилы командир поднял его винтовку, дал ее мне и сказал: «Мсти!». И я учил моих друзей — киргиза Шамирова, татарина Харутдимова, украинца Матенко — бить фашистов без промаха».

22 июня 1942 года. Письмо капитана Ислама Намазбаева: «Слушай, седой Джамбул! Много песен пропел старый Джамбул, но одна из них особенно запомнилась мне. Это было осенью 1941 года. И днем и ночью шел бой. Немецкие танки ползли к Ленинграду. И вот в те тяжелые дни газета принесла к нам на передовую слова Джамбула: «Ленинградцы, дети мои! Ленинградцы — гордость моя!». Прослезившись, я читал горячий отцовский наказ старого акына. И тогда я сказал: «Я не подведу тебя, Джамбул, не посрамлю твоих седин».

Прошло два года. Сотни тысяч немцев полегли под Ленинградом. Несколько десятков этих гадов прикончено моими руками. Я бил их на земле, я доставал их в небе: из противотанкового ружья сбил немецкий самолет. Мы верим и знаем: победа будет за нами. И ты, старый акын, споешь песню Победы. Песню, написанную кровью и мужеством воинов — русских и казахов, украинцев и узбеков».

Храбро сражались на Ленинградском фронте наши земляки-уральцы.

Анатолий Маркович Скоробогатов, уроженец поселка Чижа Каменского района, показал пример мужества и отваги. Участвовал в многочисленных боевых операциях. Командир танка, техник, он в одной такой операции уничтожил два миномета, более тридцати гитлеровцев. Один оказался в окружении, без оружия. Фашисты кричали: «Сдавайся!». Но он не думал сдаваться. Скоробогатов заживо сгорел в своем танке. Ему было посмертно присвоено звание Героя Советского Союза.

Александр Евстафьевич Борисюк из поселка Cepeбряково Зеленовского района ушел на фронт добровольцем. Стал отличным минометчиком. За успешное выполнение боевого задания был награжден медалью «За отвагу».

В одном из боев на Ленинградском фронте наступающие фашисты уничтожили минометную роту. Александр остался один. Он смело пошел в рукопашную, заколол более десяти гитлеровцев. Борисюк посмертно удостоен звания Героя Советского Союза.

По всему Ленинградскому фронту гремела слава отважного разведчика Ибата Кубашева, уроженца Каменского района. Он захватил 32 фашиста, по-фронтовому — «языка». Невзирая на смертельную опасность, много раз пробирался во вражеский тыл. О подвигах Кубашева говорят его награды: ордена Славы II и III степени, три ордена Красной Звезды, орден Богдана Хмельницкого, три боевые медали «За отвагу». Отважный воин, имевший три ранения, вернувшись в родное село, он сразу же включился в созидательный труд. За высокие показатели награжден еще несколькими орденами, в 1972 году ему была присуждена Государственная премия СССР. Сегодня его тоже нет с нами.

«Озеро Ладога, Синявские болота, Красное Село, Невская Дубровка, Пулковские высоты — все они как родной дом, — говорит гвардии старший сержант Тажиев. — Освобождал их».

На груди нашего земляка Николая Тажиева сияют награды: ордена Славы II и III степени, боевые медали «3а отвагу».

В народе говорят, что нет дружбы сильнее побратимства. Святое дело защиты Ленинграда породнило казахстанцев и ленинградцев навсегда.

Мы — люди разных национальностей — сражались против фашистов вместе, если мы погибали, то хоронили нас вместе, на одном кладбище... Я не могу спокойно, без слез говорить о наших двух милых девушках Героях Советского Союза Маншук Маметовой, Алии Молдагуловой, отдавших молодую прекрасную жизнь за нашу великую Родину. Они навсегда остались на древней русской земле — на Псковщине, завещав нам как зеницу ока хранить дружбу казахского и русского народов. Да и мой неграмотный отец — простой чабан, рядовой солдат из Казахстана — тоже почил там же. Могила его неизвестна. Как и я, мои дети и внуки будут всегда за дружбу народов, оберегать ее.

Уходит наше поколение, говорим мы при встречах с однополчанами, с сожалением и болью в сердце вспоминая своих друзей-побратимов, отдавших жизнь за Победу. В 1944 году, в феврале, погиб мой фронтовой друг, командир противотанкового взвода, начинающий поэт Георгий Суворов. В нагрудном кармане гимнастерки, на листке бумаги нашли такие строки:

Последний враг,

Последний меткий выстрел.

И первый проблеск утра,

как стекло.

Мой милый друг, а все-таки

как быстро,

Как быстро наше время

протекло.

В воспоминаньях мы тужить

не будем.

Зачем туманить грустью

ясность дней,

Свой добрый век мы прожили,

как люди,

И для людей!

До сих пор снится война...

Чем больше времени отделяет нас от Великой Отечественной войны, тем ценнее для нас воспоминания тех, кто прошел солдатскими дорогами, через поля битв. В этих рассказах — солдатская правда о войне, важные страницы нашей общей истории...

Приговор обжалованию не подлежит...

— Вот ведь как бывает, — говорит ветеран войны подполковник в отставке Петр Николаевич Черепаха. — Столько пережил за годы войны — и хорошее было, и худого с лихвой, а начнешь бередить прожитое, и перво-наперво вспоминается один день на войне. О таком, наверное, было бы лучше забыть, да вот крепко-накрепко врезался он мне в память...

Было это в сорок втором на Сталинградском фронте. Однажды нас вызвали с переднего края, ничего толком не объяснили, велели построиться в лесочке. Смотрим, посреди поляны выкопана свежая яма. На поляну подъезжает грузовик с открытыми бортами, в кузове установлена трибуна, а к той самой яме подвели одного нашего солдата. Стоит, бедный, с понурой головой, белый, как стена. Мы догадались: военно-полевой суд. Солдату зачитали приговор. Страшный, от которого мороз пошел по коже: за отступление с поля боя без приказа — расстрел. Такой приговор обжалованию не подлежал... Одно я знаю точно — не было в наших душах презрения к этому бойцу, не винили мы его, не осуждали.

Не знал я, что спустя всего несколько часов я буду сам стоять перед тем же выбором, что и расстрелянный солдат...

Вечером того же дня, уже на закате солнца, немцы двинулись в наступление. Слева и справа от нас были стрелковые роты. Слышу, бранится майор Суслов на своих ребят, видно, дрогнули его солдаты, грозит им расстрелом, если вздумают отступать. Те фашистов на своем участке немного задержали. И они сунулись в сторону моего пулемета. Положил я их тогда немало. Ближе к ночи пошел дождь, немцы наступление приостановили, но успели-таки засечь мою пулеметную точку. Стали бить из минометов и пушек. И один из снарядов повредил мой пулемет — пробил бачок для охлаждающей жидкости. Все, думаю, отстрелялся ты, брат. Фрицы в двух шагах, того и гляди — сцапают. И к своим страшно повернуть — перед глазами картина жуткого суда, что видел утром. Делать нечего, взял разбитый пулемет, не пригодный к стрельбе, чтоб оправдаться, разобрал его, взвалил себе на плечи, а груз-то нешуточный, почти семьдесят килограммов. Под дождем в темноте я заблудился. Споткнулся о какой-то телефонный кабель, решил, что он выведет меня в расположение наших войск, и пошел по нему. А кабель этот привел меня, представляете, в аккурат к фашистам! Нащупал, в окопе кто-то лежит, дай, думаю, и я здесь чуток передохну. А тут сквозь ветер и дождь расслышал немецкую речь, слышу, лопаты стучат. Пригляделся получше да и обмер: у меня под носом фашисты своим могилы копают! В общем, рванул я от того окопа что было мочи, откуда только силы взялись. Добрался до запасного рубежа нашей части и так дождался рассвета....

Дон-батюшка, холодна твоя вода

Много нелегких испытаний выпало в годы войны на долю Петра Николаевича Черепахи. «Страшно, когда под тобой дыбом встает взорванная земля, — вспоминает ветеран. — Когда под откос летят эшелоны с беженцами и ранеными солдатами. И когда самолеты со свастиками ревут прямо над твоей головой, и когда фашист от тебя так близко, что до него можно дотянуться рукой, тоже очень страшно. Но, поверьте, еще тяжелее оказаться в окружении врага. Сразу после окончания Алма-Атинского военного пулеметно-стрелкового училища нас забросили на формировку в Оренбург.

Положение на фронте тогда было критическим. И в срочном порядке нас направляют на создание укрепрайонов в Белгородскую область. Потом попали под Харьков. После тяжелейших боев советские войска отступали. А укрепрайоны должны были обеспечить им возможность не попасть в окружение. На одном участке фашисты нанесли бомбовый удар, обогнули наши позиции и двинулись дальше. Мы оказались в кольце. Днем скрывались по лесам, а ночью искали дорогу к своим. Хотели идти к Воронежу, но он к тому времени уже был занят врагом. Тогда мы направились к Дону. Сколько раз мне потом снилась эта могучая река, сколько наших славных ребят полегло на подступах к ней...

При форсировании Дона роту наших солдат, переправившихся ночью на другой берег на пароме, фашисты расстреляли у нас на глазах. Мы на одном берегу, а они на другом. Страшно видеть, как гибнут твои однополчане, а ты ничем не можешь им помочь...

Про счастливую солдатскую «рубашку»

Об одном лишь жалеет Петр Николаевич: «До Берлина я не дошел... Как-то дали нам задание перерезать немцам дорогу к отступлению, двумя взводами задержать их. Но подвела наша разведка. Завязалась перестрелка, меня тяжело ранили. Словом, чудом остался жив. Пошел по госпиталям, а через три месяца меня комиссовали по инвалидности». Мужество и героизм, проявленные Петром Николаевичем, отмечены очень дорогими сердцу солдата медалью «За боевые заслуги» и орденом Отечественной войны II степени.

«Наш майор Вихрь»

Оправившись от тяжелого ранения, Петр Николаевич Черепаха пошел работать в милицию. И по сей день ветераны-полицейские в разных уголках Павлодарской области помнят его как отличного следователя — настойчивого, энергичного, неугомонного. Настоящего профессионала. Вот за эти ценные качества и окрестили его коллеги майором Вихрем, добродушно подшучивая над тем, что его настоящая фамилия ему совершенно не подходит. Тридцать два года отдал Петр Николаевич нелегкой милицейской службе. Служил в Иртышске, Экибастузе, Щербактах. И за все эти годы на его участках не было ни одного тяжкого преступления, которое он не смог бы раскрыть.

У Петра Николаевича есть все основания считать себя счастливым человеком. Вместе со своей супругой Татьяной Тарасовной они вырастили и воспитали замечательных детей — дочь и двоих сыновей, сегодня они надежная опора родителям. Старший сын Владимир пошел по отцовским стопам — стал военным, командовал танковым полком, сейчас он полковник в отставке. Военную династию этой семьи теперь продолжают внуки Петра Николаевича.

— Я прожил нелегкую, но интересную жизнь. Есть что вспомнить... — говорит Петр Николаевич. — Больше всего хочу увидеть салют в честь Дня Победы, теперь уже шестидесятого по счету. Даже не верится, что столько лет прошло с той поры. А для меня — будто было вчера...

Елена ШУБИНА

г. Аксу,

Павлодарская область

Не забудем этот день...

24 июня 1945 года состоялся Парад Победы на Красной площади в Москве, и мне посчастливилось быть его участником, видеть торжественную обстановку, гордиться величием народа, победившего фашизм. Каждый из нас, участников парада, испытывал необыкновенные чувства — возвышенные, радостные, торжественные!.. Особенно когда наши солдаты с боевыми знаменами врага в руках, захваченными в боях, проходя мимо трибуны, бросали их к подножию мавзолея.

В тот день с утра моросил мелкий дождь, но, несмотря на такую погоду, все вокруг было празднично, торжественно, и мы этого дождя не ощущали. Все участники парада были одеты в парадные мундиры с боевыми наградами.

Перед открытием парада на площади стояла торжественная тишина! Члены правительства и гости, приглашенные на торжества, заняли места на трибуне. Сводные полки всех фронтов стояли на площади со стороны ГУМа. Сводный духовой оркестр и линейные расположились на своих местах. Ровно в 10 часов Кремлевские куранты отбили время, и на площадь выехали верхом на лошадях маршалы Жуков и Рокоссовский: первый принимал парад, а второй командовал парадом.

Они объезжали сводные полки, поздравляли с праздником Победы. Я был в составе Калининского военного училища технических войск (который входил в состав Московского гарнизона), куда был направлен учиться в 1945 году из-под Кировограда.

В этой торжественной обстановке мне вспомнились тяжелые дни, когда наша 2-я стрелковая дивизия, сформированная в городе Акмолинске в конце 1941 года, в составе 64-й армии вела упорные, кровопролитные бои в междуречье Волги и Дона. Мы были вынуждены с боями отходить перед превосходившими силами противника к Сталинграду. Но даже в те тяжелые для Родины дни мы не теряли надежды на победу. Но тогда никто из нас не знал, когда настанет этот светлый день, и никто из нас не знал, кто доживет до него.

Оркестр заиграл марш, и сводные полки фронтов двинулись по Красной площади.

Никогда не забыть нам этот день!

Халит БАЙБЕКОВ

Горжусь своей фамилией!

В рядах тех защитников Родины был мой дедушка — Жамел Мерсалимов, заслуженный учитель Казахской ССР, персональный пенсионер. Будучи командиром отделения, он воевал под Воронежем и в Прибалтике. За доблестное участие в военных действиях дедушка был награжден орденами Отечественной войны первой степени, Славы третьей степени, а также медалями.

Сам он не любил рассказывать ни о войне, ни о том, как воевал, и я знаю о его подвигах лишь от третьих лиц, из газет и журналов. Он отец шестерых детей, у него двадцать один внук.

Мне было 9 лет, когда его не стало. В моей памяти хорошо запечатлелись его стройный стан, величавая походка, строгий вид.

Каждый год 9 Мая наша большая семья собиралась вместе, чтобы поздравить дедушку, мы постараемся сохранить эту традицию и сегодня, когда дедушки с нами нет.

Я очень горжусь, что являюсь внучкой Жамеля Мерсалимова и ношу его фамилию.

Вспоминая дедушку, от всего сердца поздравляю ветеранов Великой Отечественной войны с 60-летием Победы. Желаю вам крепкого здоровья и мирного неба над головой!

Заура МЕРСАЛИМОВА,

ученица 11-го класса ОКШДС

№ 77, г. Караганда

Мы не второго сорта

В редакцию пришло письмо и от Валентины Николаевой из Алматы. Она пишет:

«В 1941—1942 годах я служила в действующей армии по вольному найму (эвакогоспиталь № 1748, развернутый в Рязани, в то время находился на осадном положении). Это подтверждается документами Главного военного архива Минобороны СССР.

Само выражение «действующая армия» (ДА), на мой взгляд, говорит о том, что и военнослужащие, и служившие в ней по вольному найму были участниками войны. Мы ничем не отличались — и труд ненормированный, и жили при госпитале, можно сказать, на казарменном положении, да и питались из одного котла. Указом Президента РК от 28 апреля 1995 года, то есть к 50-летию Победы, меня почему-то выписали из штата ДА, и я уже не участник Великой Отечественной войны, а только «приравненная» к ним, как бы второго сорта, хотя за «храбрость и мужество...» приказом МО СССР награждена орденом Отечественной войны II степени и имела лично от Президента РК поздравление, как участник войны.

Льготы в честь 50-летия Победы незначительно отличались у военнослужащих и тех, кто был по вольному найму. Самые главные: бесплатный проезд по странам СНГ, оплата коммунальных услуг, бесплатные лекарства... В 1999 году произошла монетизация льгот, и лицам, приравненным к участникам войны, было выделено за все бывшие натуральные льготы только 2,4 минимального расчетного показателя, т. е. около двух тысяч тенге. Обидно! Еле-еле хватает на лекарства.

Надеюсь, что в честь 60-летия Победы все-таки будет восстановлена справедливость, и лица, состоявшие на штатной должности по вольному найму в частях ДА, награжденные орденом Отечественной войны, получат статус таких же участников Великой Отечественной войны.