Прасковья Изюмская, спасенный ею солдат и его мама. Фото из семейного архива

Память о войне Прасковья и Сергей Изюмские хранят в своем сердце, в пожелтевших фронтовых фотографиях. Перебирая старые снимки, они вновь и вновь вспоминают те страшные дни, героизм и гибель товарищей...

Первый день войны

Бомбежка, артиллерийские обстрелы, автоматные очереди... Фашисты наступают!.. Бегут к мосту над рекой семьи офицеров.

— Помогите! — слышит Прасковья. Повернув назад, она бросается на помощь. На окутанном дымом пригорке начались роды у жены командира.

— Потерпи, родная, потерпи! — успокаивает женщину Прасковья.

Грохот взрывающихся бомб на мгновение заглушает крик новорожденного. Это крик дитяти, родившегося в первые часы фашистской оккупации украинской земли...

Прасковье кажется, что горит земля, а небо почернело. Сквозь дым она видит повозки. В них дети, женщины, старики. Они мчатся к мосту. Но мост уничтожен. Несколько повозок разрывает снарядом...

Над головой свистят пули. Она накрывает собой мать и ребенка, потом тащит их в какой-то овраг. Мимо мчится телега. Ее, кажется, не остановить. Прасковья кидается наперерез. На притормозившую повозку она быстро усаживает женщину с младенцем...

Бомбы разрываются одна за другой. Кругом крики, плач, стоны... Земля устлана мертвыми и ранеными. Тех, кто еще дышит, Прасковья быстро перевязывает. Потом останавливает очередную повозку и вместе с другими грузит на нее людей... И так снова и снова...

Сестричка Полина

По проселочной дороге с песней шагают солдаты. Это идет на войну 9-й отдельный зенитный артиллерийский дивизион 240-й дивизии. В его строю — красивая восемнадцатилетняя девушка. Подпевая товарищам, она думает о своей прежней жизни. В мирное время она казалась ей не такой уж и легкой. Прасковье было 5 лет, когда погибли ее родители. Из родных у нее остался только старший брат. Его отдали в суворовское училище, ее — в детский дом. Потом она поступила в Харьковское фельдшерско-акушерское училище. После учебы была направлена в Путиловский район Черниговский области. «Мирным» фельдшером она была только два года, теперь она — фельдшер военный...

— Говорят, война через два месяца кончится, — сказал вдруг какой-то солдат.

— Дай-то Бог! — подумала Прасковья.

Но война еще была впереди. Война страшная, кровопролитная... На Великой Отечественной Прасковья Изюмская была от первого до последнего дня. Она воевала на Украинском, Закавказском, Белорусском фронтах. Она из тех, кто отстаивал Сталинград...

— Хоть бы еще пять минут прожить! — молила Прасковья, когда под пулями пробиралась к раненым. Ведь она должна им помочь, спасти...

— Сестричка, дорогая, спаси!

— Ангелочек, помоги! — звали ее на поле сражения солдаты.

Она перевязывала им раны, тащила их на себе в окопы...

— Сестричка Полина, ты мне жизнь спасла! — крепко сжимал ее руку солдат.

— Почему Полина? — счастливо спросила его Прасковья.

— Не знаю, Полина и все...

Сталинградская битва

Сейчас над Мамаевым курганом тишина, а тогда... Сталинградцы помнят, что даже снег на Мамаевом кургане был тогда черным. Да и саму землю кургана в те дни нельзя было назвать землей — она была покрыта сплошным слоем рваного, искореженного, обгоревшего металла.

140 дней и ночей здесь гремели ожесточенные бои.

Прасковья Иосифовна не забудет их никогда. А несколько случаев были как будто вчера...

Темная, кажется, что от крови, Волга. Сильный взрыв... Одному из бойцов оторвало ноги.

— Прибей меня, слышишь, прибей, — заклинает он добравшуюся до него Прасковью.

Она перевязывает ему кровоточащие раны, потом тащит на себе в окопы...

— Я еще на твоей свадьбе гулять буду, — говорит она теряющему сознание бойцу.

Был случай, когда она спасла жизнь солдату, а потом он нашел ее и попросил сфотографироваться с ним и его матерью, приехавшей к сыну. До сих пор цела та дорогая фотография.

На ее глазах, спасая жизнь другим, погибали врачи, фельдшеры, медсестры, санитары. Ее лучшую боевую подругу — фельдшера Галину — буквально прошило осколком.

Уже после окончания войны Прасковья Изюмская узнала, что на фронте и в тылу победу приближали 200 тысяч врачей и полмиллиона среднего медицинского персонала, половина из них — женщины. Медиками была оказана помощь более чем 10 миллионам раненых. Благодаря их самоотверженности, мужеству и профессионализму более семидесяти процентов раненых бойцов были возвращены в строй.

Во время Сталинградской битвы Прасковья встретила свою первую и единственную любовь — командира отдельной батареи 1083-го зенитно-артиллерийского полка Сергея Изюмского. У него, коренного сталинградца, в войну погиб отец, тяжело ранило маму, а сестру, которая носила ребенка, убили. Прасковья и Сергей Изюмские вместе участвовали в боях за освобождение Польши, Франции. В боях оба получили серьезные ранения и сильные контузии. Они напоминают о себе каждый день. Сергей Иванович не может оправиться и от последствий простуды. Когда начинаются нестерпимые головные боли, он вспоминает, как во время Сталинградской битвы из ледяной Волги вытаскивал снаряды. Победу же Изюмские встретили во Франкфурте-на-Одере.

За героизм и отвагу, проявленные в Великой Отечественной войне, капитан медслужбы Прасковья Изюмская награждена орденом Отечественной войны второй степени, орденом Жукова и 20 медалями. Среди них — «За оборону Сталинграда», «За победу над Германией», «За боевые заслуги».

В мирное время

После войны супруги переехали жить в Алма-Ату. 48 лет Прасковья Изюмская проработала акушеркой в Алматинском роддоме № 1. Когда Прасковья Иосифовна принимала новорожденных, она всегда вспоминала младенца, родившегося в первые часы войны. «Выжил ли он тогда?» — все думает о нем.

Сейчас Прасковья Изюмская работает в группе объединенного совета «Сталинградской битвы» при Медеуском районе Алматы. Больно, что с течением времени уходят ее боевые товарищи. В списке ветеранов-сталинградцев почти каждая вторая фамилия обведена красным кругом. Это значит, что человека под такой фамилией больше нет.

Многие ветераны прикованы к постели или остались совсем одни. Как в военные годы, она помогает им и словом, и делом.

— Мне бы только до 60-летия Победы дожить, — говорит ветеран.

— Обязательно, обязательно доживешь, — крепко сжимая его руку, обещает ему Прасковья...

Марина МИХАЙЛОВА