Три фронтовых года старший краснофлотец Маруся Дронкина «воевала» под землей. Там находился центральный пост, на котором были установлены приборы по управлению стрельбой из артиллерии, охранявшей в Черноморском порту советские крейсера, эсминцы и другие военные корабли. Командовала постом наша землячка. Небывалый случай: тогда на командирский мостик взошла совсем еще юная девушка, а не бравый офицер. По ее наводке грозным боевым орудиям однажды удалось потопить вражескую подводную лодку.







— Ну какой из меня герой? — улыбаясь,

искренне удивляется Мария Ивановна, приглашая

войти в дом. На ее груди поблескивают одиннадцать

медалей. Самые дорогие — орден Отечественной

войны и медаль «За оборону Кавказа». Вместе

перебираем альбомы с потускневшими от времени

фотографиями. В них бережно хранятся даже снимки

начала прошлого столетия. Глядя на фотокарточки,

Мария Ивановна неспешно воскрешает в памяти

былые годы.



...Их большая крестьянская семья

когда-то жила в селе, что в Кокчетавской области.

А после страшного ночного пожара, превратившего

их дом и небольшое хозяйство в пепелище, родители

перебрались в Щучинск. Маруся очень мечтала

учить детей и поступила в здешнее педучилище.

Однако стать педагогом ей так и не пришлось.

Судьба распорядилась иначе.



Родственники из Саратовской области в

письмах все уговаривали мать с отцом переехать

поближе к ним. И в апреле 41-го они покинули родные

края, решив поискать лучшей доли в российском

Балашове. Не успело семейство толком

обустроиться на новом месте, как началась война.

Семнадцатилетняя Маруся, окончившая к тому

времени семилетку и два курса педучилища,

устроилась работать на стройку.



— С первых дней я стала обивать пороги

военкомата, рвалась на фронт, но меня не брали. А

ведь я была самой старшей среди детишек нашей

семьи, брат с отцом уже воевали, — до сих пор с

трепетом вспоминает Мария Ивановна.



— И вас не пугали ужасы войны?



— Знаешь, голубушка, страха-то у меня

не было, — уверяет она.



Гул тяжелых немецких

бомбардировщиков, пролетавших над Балашовым в

сторону Москвы, приводил горожан в ужас. Заслышав

его, народ бросался врассыпную, прячась в кустах

картошки и под кронами деревьев. В такие минуты

Маруся в ярости сжимала кулаки и хотела только

одного — отомстить захватчикам за унижения и

боль, защитить от них своих близких, свою страну.



Ее замыслам довелось сбыться только

через год. Как-то, проходя мимо горкома комсомола,

Мария увидела толпу ребят, которых снаряжали на

фронт. И она решила во что бы то ни стало поехать с

ними. Прибежала домой, быстро собрала вещи в

узелок. «Я ухожу в армию», — предупредила она

мать. Та заплакала, запричитала: «Маруся, не ходи,

ты там сгинешь», — попыталась было отговорить

она дочь.



Но скромная и застенчивая Мария на

этот раз проявила небывалую для нее твердость

характера и не поддалась уговорам. Позже на

железнодорожной станции она разыскала состав с

новобранцами, незаметно проскользнула в вагон и

спряталась на верхней полке. Так и добралась до

распределительного пункта, откуда ее направили

на Кавказ в Бакалавскую школу младших командиров

сторожевых кораблей учиться на связиста.



Уже здесь царил по-военному жесткий

распорядок: подъем в шесть утра, занятия и

тренировки весь день. Когда три месяца учебы

остались позади, она получила направление на

Черноморский флот в 431-ю батарею. И тут в ее жизни

произошел еще один неожиданный поворот. По

прибытии ей доверили очень ответственный

участок — она стала артэлектриком

180-миллиметровой батареи, а позже командиром и

потом старшиной отделения центрального поста, на

котором были установлены приборы по управлению

артиллерийской стрельбой.



— В моем подчинении находилось больше

двадцати девушек, и мы постоянно пребывали в

боевой готовности номер два, что это значит,

военные хорошо знают, — рассказывает Мария

Ивановна. — Работали сутками, жили тут же, в

кубриках, спали все время в одежде. Так что на

воздухе бывали редко.



Условия, прямо скажем, не самые

подходящие для слабого пола, но эти молоденькие

девушки были настоящими патриотами. Иначе б,

наверное, не выдержали всех тягот войны. Каждая

из них считала своим долгом помочь стране в ее

черные трагические дни. Меж собой жили дружно,

что очень выручало и поднимало боевой дух. И

мужская половина батареи в глазах девчат

старалась не ударить в грязь лицом — держали

выправку.



Мария все успевала: командовала

женским отделением, возглавляла комсомольскую

ячейку, выпускала стенгазету «Ежик», а потом и

полноформатную газету «Выстрел». Кто нарушал

дисциплину или чем-то проштрафился, рисковал

попасть на страницы «зубастой» местной прессы.



Когда наступила долгожданная Победа,

почти все девушки демобилизовались, и только ей

одной предложили остаться на сверхсрочную

службу, пойти учиться в военную школу. Но тоска по

родным свербила ей душу, и через год Мария решила

оставить военную карьеру, вернуться домой.

Оттуда вместе с родителями она отправилась в

обратный путь: из Балашова в Щучинск, где

встретила удалого фронтовика Григория. Их долгую

дружбу венчала свадьба. С тех пор ее все знают,

как Марию Полторацкую.



После окончания горного техникума

Григория по распределению направили на рудник

Жолымбет, куда молодые супруги приехали уже с

маленькой дочкой. Потом на свет появились еще

одна дочь и сын. Мария Ивановна всюду поспевала:

без подмоги бабушек растила детей, управлялась

по дому, старалась не пропустить ни одну

репетицию в хоре художественной

самодеятельности.



Супруг ее, воевавший на Курской дуге,

раненный в боях и прошедший ад немецких

концлагерей, рано ушел из жизни. В 77-м Мария

Ивановна осталась одна. Хотя продолжала жить так

же динамично, как и прежде. Ведь помимо основной

работы она всегда занималась общественной в

совете ветеранов. Четырнадцать лет подряд

избиралась в депутаты Жолымбетского поссовета,

все время хлопотала за односельчан: кому-то

квартиру помогла получить, кому-то определить

ребенка в детсад.



А в 95-м перебралась в столицу, поближе к

детям. И здесь не смогла усидеть на месте — без

дела, без общения. С первых дней стала секретарем

«ничейных» пенсионеров городского совета

ветеранов. Чем могла, помогала одиноким и

брошенным старикам. Только последнее время

позволила себе отдохнуть.



Долгие годы Мария Ивановна

переписывалась со своими фронтовыми подругами.

Правда, сейчас переписка прервалась.



— Очень хочется с ними повидаться, как

они сейчас? — вздыхает она, но скромная пенсия,

увы, не позволяет ей съездить на побывку к сыну в

Россию или навестить своих однополчан.



Да и на том самом море — Черном, где

довелось пережить лихую годину, ей потом ни разу

не довелось побывать...





Наталья АБСАЛЯМОВА