Послесловием к эпопее Мухтара Ауэзова «Путь Абая», запечатлевшей кочевую цивилизацию на ее излете, стала в наше время трилогия Смагула Елубая «Одинокая юрта», – считает писатель, публицист Адольф АРЦИШЕВСКИЙ. На русском языке книга вышла в издательстве «Аударма» в Астане в 2008 году в переводе Лины Космухамедовой и Аслана Жаксылыкова.

Сам автор романа едва ли ставил перед собой столь панорамную задачу. По его словам, его преследовала локальная, но нестерпимая боль за те страдания, унижения и миллионы смертей ни в чем не повинных людей, что стали следствием голодомора начала 30-х годов прошлого столетия. Он даже не говорит о том, сколь преступна власть, устроившая геноцид собственного народа. Он всего-навсего непредвзято и честно, пропустив через душу свидетельства многочисленных очевидцев, рассказывает, как все было.

Но перед нами не сухие документы, а человеческие судьбы, со всеми их страстями, любовями и заблужденьями, перед нами многозвучный мир романа, жесткого в своем следовании закономерностям бытия. И едва ли нас обманет первая же строка повествования: «Безлюдна, безмолвна бескрайность, куда ни глянь». Не безлюдна она, ибо на просторах бескрайней степи маются люди, которых лишили вековечных устоев по указу самого товарища Сталина. И не так уж бескрайна степь, ибо в какие бы барханные закоулки ни спрятался вольнолюбивый степняк, советская власть сумеет найти его, отнять все, что можно отнять, и свинцом и нагайками загнать в колхоз или в тюрьму, что, в сущности, одно и то же.

Безмолвие тоже весьма относительно. Ибо роман густо населен разноголосой толпой аулчан. И в какой-то момент все эти переиначенные на аульный лад «сабетски бласты», «ребелсенеры» и «каманисты» начинаешь воспринимать не как невольные языковые искажения, а как закономерные идиоматические смыслы той вывернутой наизнанку «балшибеками» жизни, которая нежданно-негаданно пришла в степь.

Надо обладать незаурядным даром романиста, чтобы так сочно, органично подать массовые сцены, показать растревоженные души человеческие. Из этого сонма лиц вдруг выламываются то старуха Торка, жена кузнеца, у которой скандал по любому поводу, как порох в пороховнице, всегда наготове; то монументальная Дау-апа, с мужскою прямотой и силой способная постоять за свое человеческое достоинство. И с каждым эпизодом проступают ясней и контрастнее фигура и лик Хансулу с ее неуместной в новую эпоху красотой, мудрость и благородство ее отца Пахраддина, тоже неуместные и лишь усугубляющие его участь.

А метания главного героя Шеге сродни тем, что пережил Григорий Мелехов, с той лишь разницей, что вместо шолоховского тихого Дона аул Шеге находится близ тишайшей степной реки Жем. И почти библейская коллизия – трагическая схватка со смертельным исходом двух собратьев-аулчан Азбергена и Булыша.

Смагул Елубай умеет сплетать, как оно и бывает в жизни, несоединимые, казалось бы, судьбы, поступки и события. И в этой мучительной несоединимости противоборствующих начал и возникает грозная гармония бытия. А потому роман «Одинокая юрта» воспринимается как некая целостность, как Ноев ковчег, обретший непотопляемость и устойчивость в читательском сознании, способный преодолевать пространство и время. Книга эта заставляет нас думать, искать первопричины того, что в ней описано, давать оценку происшедшему, делать выводы и прогнозы. Ведь те, кто пережил опустошение и смерть в 30-е годы, еще не знают, что впереди их ждет кровавый 1937-й. Потом Война. Потом брежневские годы духовного небытия, преследования инакомыслия.

Но об этом уже две следующие книги трилогии – «Молитва» и «Бренный мир». Мы же коснулись лишь книги первой. Скажем спасибо автору и за его мастерство, и за его гражданскую смелость. Первую часть своей эпопеи Смагул Елубай завершил в 1985 году. Голодомор тогда был темой запретной, роман в великом страхе был положен издательствами в долгий ящик. Что пережил автор, мы можем узнать, прочитав завершающую часть эпопеи «Бренный мир». С той разницей, что герой-писатель «Бренного мира», так и не дождавшись выхода в свет своего романа, ушел из жизни. А у Смагула Елубая достало мужества и сил отстоять свою книгу, дабы правда о лихолетье 30-х годов стала достоянием народа.

Ждем ответов читателей на вопросы (Shashkova@kazpravda.kz):

1.Какие книги вы перечитываете, их значение в вашей жизни?

2.Что из казахстанской литературы последнего времени вам запомнилось, остановило внимание?

Любовь ШАШКОВА