В течение трех дней в Национальном театре оперы и балета имени К. Байсеитовой шла премьера легендарной оперы Джузеппе Верди «Отелло», и все три дня почти полностью менялся состав исполнителей. Таковы сегодняшние возможности столичного коллектива, который в силах выставить три полноценные группы солистов.

Постановка шедевра мирового вокального искусства — не просто очередной, пусть даже очень интересный спектакль. Это покорение новой вершины, трудной для восхождения, но именно трудностью и манящей. «Отелло» — одно из лучших, если не самое лучшее сочинение Верди. Писал он его долгие семь лет по либретто А. Бойто, много раз переписывал отдельные сцены, менял план и даже сюжет шекспировской трагедии. В результате долгих поисков и родился этот бриллиант оперного искусства.

Все те трудности, с которыми пришлось столкнуться композитору, так или иначе отразились и на его произведении, которое при всей узнаваемости вердиевского стиля все же отличалось от его прежних сочинений. И если прежде арии из его опер легко можно было вырвать из общей музыкальной ткани — при этом они становились своеобразными хитами, то «Отелло» цитировать очень трудно, разве что исполнять целые фрагменты — дуэты, трио, хоры, диалоги. И эту особенность «Отелло» можно скорее считать достоинством, а не наоборот. Кроме того, отшлифованная музыка оперы представляет простор для выявления артистических, драматических способностей исполнителей. Проще говоря, это самое «игровое» из сочинений Верди, чем оно и привлекательно как для режиссеров, так и для исполнителей.

Вот где был простор для постановочной группы, которую уже восьмой год возглавляет заслуженный деятель искусств РФ Юрий Александров из Санкт-Петербурга. В тандеме с ним постоянно работает заслуженный художник России Вячеслав Окунев. И только постановщики танцев меняются — в этот раз была балетмейстер из Санкт-Петербурга Евгения Хробостова. Юрий Александров, как и в прежние годы, провел ревизию всех наличных сил, собрал всех, кто был готов к работе, и тут выяснил, что труппа собралась весьма внушительная и потенциально самодостаточная. Нашлись сразу два Отелло, на роль Дездемоны претендовали пять исполнительниц, Яго — четверо, Монтано — столько же, Эмилии — три... И если присовокупить к ним еще итальянских гастролеров, то картина складывается вообще впечатляющая.

Творческий азарт артистов вполне объясним: «Отелло» никогда прежде в Казахстане не ставили, так что нетерпение испытывали не только они, но и многочисленные любители оперы. Юрий Александров умело воспользовался энтузиазмом хорошо известных ему артистов, как всегда, помог раскрыться тем, кто был в некотором застое, привлек молодых и уже известных певцов, а также новичков. Так, после нескольких лет выступлений за рубежом в Астану возвратился Евгений Чайников и заблистал в роли Яго. Очень хорош был и другой, совсем еще молодой баритон Азамат Желтыргузов в роли Монтано. Очень деликатна и вместе с тем выразительна Гульжанат Сапакова в небольшой, но очень важной роли Эмилии — служанки Дездемоны и жены Яго.

Звездный час пробил и для молодого даровитого Жана Тапина. Его Кассио, тот самый капитан — начальник эскадры, который стал против своей воли орудием в руках Яго, тот, к которому бешенно взревновал Отелло свою жену, был необыкновенно убедителен: молод, красив, удачлив, обаятелен и вдобавок дружен с Дездемоной. В этой роли Жан Тапин проявил еще и свои актерские способности: разыгрывал целые пантомимы, когда в его партии наступали паузы.

А самыми большими удачами, несомненно, можно признать игру и вокал Сергея Мавнукова (Отелло), Евгения Чайникова (Яго), Маргариты Дворецкой (Дездемона). Могучий, благородный, искренний, но очень доверчивый Отелло, коварный и подлый завистник Яго и ангельски чистая и страстная Дездемона предстали перед астанинской публикой. Но главное — эти герои не выделялись из общей канвы, не выпячивались, а составили вместе со всей труппой единый, цельный актерский ансамбль, где каждому нашлось свое место и своя доля зрительских симпатий. Этот динамичный, что не совсем привычно для оперы, спектакль отличает особая сплоченность солистов, хора и танцоров.

В этих условиях особенно велика оказалась роль дирижера Абзала Мухитдинова, которому пришлось руководить не только оркестром, но и артистами на сцене. Еще более усложнилась его роль как исполнителя режиссерской воли, когда в отработанный до мелочей спектакль были введены итальянские гастролеры. Великолепные мастера бельканто Франческо Аниле (Отелло), Альберто Гадзале (Яго) и Аннализа Распальози (Дездемона) родину оперного пения не посрамили, явив высочайшее техническое мастерство и образец чистейшей итальянской речи.

Однако при всех своих достоинствах нашим артистам они кое в чем уступали. Ввод новых артистов в отточенный спектакль всегда связан с трудностями: как правило, репетиций бывает мало, встречаются и расхождения в постановках. Итальянцы привыкли к более статичным спектаклям, что вполне объяснимо: лишние движения могут сбить дыхание. Однако наши гости условия игры приняли сразу, вовлеченные в нее общей атмосферой и настроем всего исполнительского состава, хотя эта манера им несколько непривычна.

А с Альберто Гадзале произошла и вовсе курьезная история. Его неправильно информировали (возможно, был неточный перевод), что он будет выступать всего лишь в концерте, где прозвучат отрывки из оперы. И только в Астане он узнал, что речь идет о спектакле. Благо, что партию Яго он знает хорошо, пел ее в разных театрах, но освежить в памяти роль ему все же пришлось, что он героически и совершил, и к спектаклю был готов.

Однако как бы мастеровиты и гибки ни были итальянские артисты, но разница в менталитете и сценических традициях порой все-таки ощущалась. Не вполне по-шекспировски темпераментна была Дездемона (кстати, ее имя произносится с ударением на втором слоге) у великолепной Аннализы Распальози. Несколько раз терял позицию Альберто Гадзале. Допускались и другие небольшие, но вполне объяснимые ошибки, хотя артистам всеми силами помогал из-за дирижерского пульта Абзал Мухитдинов и партнеры по сцене, иногда сдерживая себя и прислушиваясь к итальянцам. Впрочем, эти мелкие недочеты на общем ходе спектакля не слишком отразились.

Особо стоит остановиться на костюмах и декорациях. Юрий Александров с большим удовлетворением отметил, что они готовились преимущественно в Астане («Уже можете обеспечить себя сами», — констатировал он). И только часть заказа была размещена в Алматы, и то потому, что столичная мастерская не укладывалась в срок. Трансформирующиеся лестницы и балконы, корабельные ростры, банкетки, тахта — все лаконично, но вместе с тем и очень выразительно, а пышные венецианские костюмы, одеяния вооруженных греков, далматов, албанцев, киприотов, солдат и матросов впечатляли.

Доволен остался постановкой и сам Юрий Александров. «Высокую классику вы уже освоили за эти годы, теперь можно перейти и к атональной музыке, к творениям Прокофьева и Шостаковича», — утверждает мэтр российской оперы. В ближайшие два года в Астане он ничего более ставить не будет, поэтому и посоветовал руководству театра приглашать режиссеров из дальнего зарубежья — итальянских, французских, немецких. Последние из рекомендованных могли бы поставить и «настоящего Вагнера», что не каждый отважится сделать.

Открывшая «Опералию» новая постановка задала тон всему фестивалю и пополнила сокровищницу столичного театра оперы и балета.

Бектур КАДЫРОВ