Логотип
17 Января 2017 года
$ 333.25
€ 352.95
¥ 48.31
Р 5.60
Погода сейчас:
Астана -18 °С
Алматы -9 °С
Отдел рекламы:
+7 (7172) 44 51 53
reklama@kazpravda.kz
100 историй успеха

Майра МУХАМЕДКЫЗЫ: Пою от радости и полноты жизни

За границей ее знают как Майру Керей, но для своих соотечественников она остается под фамилией, под которой ее узнали как певицу – Мухамедкызы. И сегодня нет в Казахстане человека, который хотя бы раз не восхищался чарующим голосом Майры.
фото с сайта astanaopera.kz
«Кто такая? Откуда?» – спрашивали люди друг друга, когда она в 90-х свежим ветерком впорхнула на казахстанскую оперную сцену, а потом стала покорять лучшие зарубежные залы. Сейчас многие воспринимают ее как человека, благодаря которому Казахстан стал узнаваемым за границей. И это правда. Майра Мухамедкызы – единственный в республике лау­реат престижнейшего конкурса имени Чайковского. Она первой из казахстанских певцов заключила контракт (сезон 2003–2004) с парижской Гранд Опера, выступала на сцене Национального оперного театра Вашингтона. Были контракты с пятью оперными театрами Франции, работа в ГАТОБ им. Абая. С октября прошлого года Майра Мухамедкызы – ведущая солистка театра Astana Opera.

Жизнь, начатая с нуля

…Ее дед уехал в Китай в голодные 30-е годы прошлого века. Майра вернулась на Родину предков, чтобы всерьез заняться оперным пением. В ее крохотном чемоданчике на тот момент ничего, кроме нот и смены белья, не было. Ей, не знающей ни слова по-русски, предстояло начать заново строить жизнь. В 1994 году поступила в аспирантуру при консерватории имени Курмангазы, в том же году после прослушивания в ГАТОБ им. Абая стала одной из солисток театра.

В 1996-м Майра получила казахстанское гражданство. В рес­публику тогда с визитом прибыл председатель КНР Цзян Цзэминь. На концерте в честь высокого гостя молодая певица должна была спеть что-нибудь на его родном языке.

– Я выбрала песню «Китай – любовь моя», которая очень популярна в стране, – вспоминает она. – Цзян Цзэминь был тронут и сказал: «Даже у меня есть акцент – шанхайский, а сегодня я услышал чистейший китайский язык». Он пригласил меня после концерта на прием. Там впервые увидела Президента Казахстана. После приема Нурсултан Абишевич­ спросил, почему не беру казахстанское гражданство? Ответила, что давно хлопочу об этом, но куда бы ни обращалась, говорят: «Ждите…» Вскоре вопрос с гражданством был решен.

5840d87e921da1480644734.jpeg

Певица не скрывает, что первые годы на родине ей пришлось нелегко:

– И все равно не чувствовала себя чужой. Бывало, еле сводили концы с концами, жарила картошку с луком и плакала. Не могу спокойно про это рассказывать – до сих пор слезы наворачиваются. Муж тогда сказал: «Может, вернемся обратно?» Твердо ответила: «Нет!»

– Мой педагог, покойная Надия Абдрахмановна Шарипова говорила мне тогда: «Деточка, тебя здесь не признают до тех пор, пока ты не станешь лауреатом какого-нибудь престижного международного конкурса. А ты этого можешь добиться, но нужно много работать», – продолжает М. Мухамедкызы. – И я в душе дала себе клятву, что ­добьюсь результата. Сначала поехала в Санкт-Петербург на конкурс имени Римского-Корсакова. На третий тур не прошла, но получила специальный диплом за артистизм. В конце 1996 года поехала в Испанию. Чтобы пройти на третий тур, не хватило половинки балла. Через год пришло приглашение из Португалии. Чтобы попасть на конкурс, обошла, кажется, всех алматинских бизнесменов. Все обещали, но слова своего никто не сдержал. Поездка срывалась. За день до конкурса пришла к директору театра Куанышу Уразгалиеву. Он меня отругал за то, что поздно обратилась, а мне, честно говоря, уже неудобно было каждый раз бежать к нему за помощью. Вечером он позвонил: «Майра, куплен только один билет, на концертмейс­тера денег нет».

На конкурс приехали 66 исполнителей из 17 стран. Он был очень трудным, проходил в четыре тура. В финале нас осталось 10 человек. У меня уже кончились деньги, которые муж собрал в дорогу, последние три дня пила одну воду. В день, когда должны были объявлять результаты, я упала на улице в обморок. Какие-то сердобольные португальцы привезли к себе домой, начали отпаивать молоком, кормить и только потом повезли в концертный зал. Объявили десятое место, девятое... четвертое, третье. А меня все нет. Когда прозвучало, что Казахстану присуждена первая премия, опять чуть не упала в обморок. С балкона летят цветы, все поздравляют, а я стою и плачу. Таких больших денег – награда за первое место была 10 тысяч долларов – никогда не держала в руках! Всех финалистов и членов жюри пригласила в ресторан. Шикарный стол, но ничего не могу есть. В голове крутится одна мысль: «Вот если бы два дня назад у меня было столько еды, спела бы еще лучше…»

После этого конкурса у меня, наконец, появился собственный шанырак: городской акимат выделил двухкомнатную квартиру. Муж решился поменять гражданство. Раньше он опасался, потому что здесь для него не было работы, а в Китае он известный спортсмен. Как у двукратного чемпиона Азии и десятикратного чемпиона страны по мотокроссу у него была неплохая зарплата. Благодаря этим деньгам мы с ним жили в Казахстане, я ездила и на международные конкурсы.

Оправдать доверие Президента

В 1998 году Майра Мухамедкызы участвовала в конкурсе имени Чайковского. Перед ним ее принимал Президент Казахстана.

– Нурсултан Абишевич сказал мне, что еще ни один казахстанский исполнитель не становился лауреатом этого престижного конкурса, – рассказывает Майра. – И что он надеется, что я привезу в Казахстан это звание. Мне стало страшно от такого доверия. Ведь русским языком владела плохо, это могло стать основной помехой. Первые два тура прошли очень хорошо. Российская пресса уже прочила Казахстану первое место. Но перед третьим туром в Большом театре переволновалась и первую арию исполнила посредственно, зато «Травиату» – блестяще! Меня вызывали на сцену, чтобы ее пов­торила. Результат – третье место.

После этого конкурса М. Мухамедкызы заинтересовалась пресса, она получила звание заслуженной артистки республики. Но настойчивая и честолюбивая певица не собиралась останавливаться на достигнутом. И только поработав на сцене Гранд Опера, Майра почувствовала себя по-настоящему профессиональной певицей.

– Чтобы стать такой, пришлось безумно много работать, – вспоминает она. – К сожалению, у меня был маленький репертуар – всего 5–6 спектаклей, половина из них – наши, национальные. А у любого зарубежного певца в запасе как минимум 10–15 опер из мировой классики, которые он поет на языке оригинала. Когда мне говорили, что через неделю буду петь на италь­янском, к примеру, в «Свадьбе Фигаро», отвечала: «Дайте время выучить роль». Все удивлялись: «В Гранд Опера приходят уже с готовым «репертуарным карманом»! Здесь не учатся – здесь работают профессиональные певцы». Когда директор театральной программы сказал: «Ну что с вами делать? Языков (французского и итальянского) не знаете, репертуара нет», – я собралась домой, но вовремя вспомнила любимую пословицу: «Хороший конь никогда не вернется на пастбище, которое истоптано его же копытами». Очень поддержал муж: «Терпи! Ты все сможешь». Попыталась обратиться к профессорам Парижской консерватории. Они, послушав меня, говорили: «Вы в нас не нуждаетесь, у вас хорошо поставленный голос». Стала искать концертмейстеров. Их услуги стоят очень дорого – до 300 евро в час, а я работала с концертмейстером самой Монтсеррат Кабалье – мадам Йоландой и еще с Франсуа де Орадором. В день приходилось, не считая репетиций в театре, заниматься по 6–8 часов. И все получилось…

«Люблю одиночество, но чтобы рядом кто-то был»

Когда Майра Мухамедкызы в 2005 году пела в Вашингтоне, ведущие газеты США писали, что у нее свежий, чистый, полетный, передающий образ голос.

– Поездка в Америку была для меня, с одной стороны, огромным стрессом, – продолжает певица. – Кругом профессионалы с мировыми именами. Это для меня Вашингтон был подарком судьбы, шансом показать себя, а для них – очередной город, куда они приехали на гастроли. А с другой стороны, два месяца, которые я провела там, стали самыми счастливыми в моей певческой карьере. Никогда не забуду, как в антракте ко мне подошел сам директор театра Пласидо Доминго, чтобы сказать, что пою прекрасно. Я не верила своим ушам! «Вы говорите правду?» – без конца спрашивала его. «А вы мне не верите?!» – изумлялся он.

«Орлеанская дева» звучала на этой сцене на языке оригинала. Как признается Майра, партия Агнесс Сорель далась ей нелегко.

– Но я полюбила петь на русском. Когда понимаешь каждое слово, поешь с чувством, испытываешь такой комфорт! Мне очень понравилась американская публика. Она эмоциональнее, чем европейская. В Париже даже после очень удачного спектакля публика обычно сразу расходилась, а тут после спектакля поклонники ждали у выхода из театра. И столько было цветов! Признаться, первый раз встречала такой теплый прием за границей. Партнерами в «Орлеанской деве» были легендарная итальянская певица Мирелла Френи, бывший солист Большого театра знаменитый тенор Сергей Лайферкус, солисты Мариинского театра Евгений Никитин, Федор Кузнецов, Владимир Мороз и американские певцы.

Говоря о своих кумирах, Майра долго перечисляет их имена:

– Пласидо Доминго, Джон Сазерленд, Мирелла Френи, Роберто Аланья, Дмитрий Хворос­товский… Эти великие певцы по-человечески очень просты. У Доминго, казалось бы, есть все – признание, слава, деньги, а он, как ни увидишь его в театре, все время с нотами под мышками. Но больше всего меня потрясло, что великий Доминго, как и все, стоит в очереди в театральном буфете за чашечкой кофе!

Слушать Майру Мухамедкызы необыкновенно интересно.

– На сцене я не просто певица, – размышляет она. – Там живу теми страстями, которые переживают мои герои. И когда признаюсь парт­неру в любви, это – правда, потому что в те два или три часа, что идет спектакль, по-настоящему вхожу в образ. Счастливые чувства, пережитые на сцене, настолько дороги, что после спектакля сразу стараюсь попасть домой, чтобы не расплескать их. Может, это покажется странным и несвойственным для людей моей профессии, но я абсолютно не публична. С детства люблю быть одна. Правда, это не означает, что я люблю одиночество – его страшно боюсь...

…График певицы расписан на год вперед. В марте она участвует в большом красочном шоу, посвященном Наурызу, в июне будет петь партию Полины в новой постановке «Волшебной флейты». Задумывается о встрече Нового года.

– Праздники я встречаю либо в пути, либо где-нибудь на концертной сцене, – говорит она. – Так устаю, что однажды даже забыла про свой день рождения. Помню, как, собираясь ехать к моим родным в Китай, муж просил, умолял, требовал, чтобы я не брала с собой нот. Мне было так хорошо с родителями, столько разговоров о музыке! Они ведь тоже музыканты: мама – певица, отец – композитор. Но на пятнадцатый день уже не находила себе места, начала распевать арии, и отец в конце концов сказал: «Дочь, сердце у тебя уже не здесь!» А я ему ответила: «Это ведь вы «виноваты», что выросла такой». В детстве и юности отец каждое утро, бывало, спрашивал: «Что собираешься делать сегодня?» А вечером: «Что успела сделать?» С той поры у меня каждое утро начинается с вопроса самой себе: что должна успеть сделать сегодня?

Раньше певица на вопрос, что главное для нее – сцена или личная жизнь, не задумываясь, отвечала: «Карьера и только карьера!» С годами ее взгляды поменялись.

– Жизнь даже самого знаменитого человека немыслима без семьи, – считает она сегодня. – Если бы рядом со мной не было любящего мужа, маленькой дочери Аиды, моих родных, я бы не смогла выходить на сцену. Пою от радости и полноты жизни.
Подписка
Автор:
Галия ШИМЫРБАЕВА
07:04, 2 Декабря 2016
0
351

Популярное

Комментарии

Оставить комментарий

Заглавные и строчные буквы считаются разными симоволами