Почти год бывший сотрудник Белоусовской спецшколы-интерната для несовершеннолетних Даурен Ибраев был сначала под следствием, а затем под судом. Он обвинялся в неисполнении обязанностей и жестоком обращении с воспитанником учреждения. Суд дважды выносил в отношении обвиняемого оправдательный приговор, прокуратура оба раза их опротестовывала. 11 июля текущего года Даурен Ибраев наложил на себя руки. Тем не менее прокурор Глубоковского района настаивает на отмене оправдательного приговора и прекращении уголовного дела в связи со смертью подсудимого.

В спецшколе нравы особые...

Учреждение с длинным названием ГУ «Областная специа­лизированная школа-интернат для несовершеннолетних, совершивших уголовно-наказуемое деяние до достижения ими возраста, с которого наступает уголовная ответственность», было открыто несколько лет назад в поселке Белоусовка с благородной целью. А именно: в виде эксперимента в рамках ювенальной юстиции обеспечить со­циально-психологическую реабилитацию несовершеннолетних, совершивших преступление с помощью особых методик, не применяемых в обычных колониях.

Именно в этом учреждении дежурным по режиму работал 35-летний Даурен Ибраев, имеющий высшее образование, отец двоих малолетних детей. Нареканий по работе никогда не имел. Наоборот, не раз поощрялся руководством и даже был положительным героем газетных публикаций.

Все изменилось в одночасье. Как гром среди ясного неба, 11 августа прошлого года Глубоковский РОВД возбудил уголовное дело по факту жестокого обращения Даурена Ибраева по отношению к воспитаннику Александру Драуэру (фамилия изменена по этиче­ским соображениям, авт.). По версии следствия, «преступный умысел» у Д. Ибраева возник по причине того, что воспитанник, «стучит» директору учреждения. Вот он и решил его наказать.

Поводом к возбуждению уголовного дела послужило заявление А. Драуэра, в котором он писал, что Д. Ибраев 29 мая заставил его, когда-то ломавшего руку, отжиматься от пола и приседать до изнеможения. А потом завел в комнату дежурных воспитателей, где, схватив его травмированную руку, стал бить ею о край стола, чем причинил ему физическую боль.

Ибраева отстранили от должности. Почти год он не получал зарплату. В ходе первого судебного разбирательства по делу суд Глубоковского района пришел к выводу, что предъявленное органами уголовного преследования обвинение Д. Ибраеву по статье 137 Уголовного кодекса не нашло своего подтверждения. Решение суда было опротестовано прокуратурой. Суд в новом составе оправдал Даурена Ибраева «в связи с недоказанностью его вины в совершении этого преступления».

Выходит, Александр Драуэр оговорил наставника? Однозначно ответить на этот вопрос трудно. В ходе следствия и на судебном процессе он не раз менял свои показания. То признавался, что оговорил Ибраева, то снова утверждал, что 29 мая все так и было, как написал в первой жалобе. А 23 декабря 2009 года в заявлении на имя прокурора Глубоковского района Игоря Ковалева объяснил свою непоследовательность: «Довожу до вашего сведения, что Леонтьев В. А. (директор спецшколы, авт.) заставлял меня поменять заявление на Ибраева Д. М. и пугал меня, что не пустит (слово неразборчиво). Он пугал, что Ибраев выйдет на работу и будет угнетать меня». Столь же противоречивы и непоследовательны были свидетельские показания других воспитанников школы.

Уроки лицемерия и жестокости

Очевидно, что подростки стали для взрослых подобием каната для перетягивания. Само заявление от Александра Драуэ­ра, как предположил на суде Даурен Ибраев, родилось после того, как во многие инстанции – прокуратуру, полицию, партию «Нур Отан» – были посланы анонимные письма с приложением фотографий, свидетель­ствующих о жестоком обращении руководства спецшколы с воспитанниками.

В самом деле: почему жалоба в правоохранительные органы была направлена не сразу после 29 мая, когда Ибраев якобы заставил Драуэра «отжиматься и приседать до изнеможения», а только 11 августа?

Бывший работник спецшколы Гульшат Сарсенбаева показала на суде, что 7 июня 2009 года из спецшколы убежали семеро воспитанников. На другой день их поймали и привезли в обеденное время обратно. Не вместившихся в салон автомашины везли... в багажнике. Провинившихся подростков раздели до трусов и посадили в жару на плацу со скрещенными за головой руками.

Все это делалось в присут­ствии директора школы Виктора Леонтьева и продолжалось около трех часов, потом, непонятно, с какой целью, их отвезли почему-то в приемник-распределитель центра временной изоляции и адаптации несовершеннолетних.

На суде Г. Сарсенбаева призналась, что это она сделала видеозапись издевательств над детьми на свой сотовый телефон, а потом распечатала фотографии и вместе с анонимными жалобами разослала по всем инстанциям. Подписи не поставила, так как боялась преследования.

Лишь позже она поняла, что из-за нее руководитель учреждения начал подозревать Ибрае­ва. Свидетель Сарсенбаева также показала, что однажды психолог спецшколы Назигуль Закиева призналась ей, что директор просил у нее найти пять человек, которые могли бы дать показания против Ибраева.

...В десяти библейских заповедях – своде общечеловече­ских нравственных ценностей – сказано: «Не произноси ложного свидетельства на ближнего твоего». Эта заповедь так или иначе повторяется в священных книгах и других религий. А каким «ценностям» учили в этой спецшколе? Наверное, таким, которые не могли принять даже уже столкнувшиеся с человеческой жестокостью юные души. Ведь не случайно же 17 марта текущего года воспитанники спецшколы вновь сбежали оттуда в полном составе...

Но вернемся к судебному делу. Почему именно Д. Ибрае­ва В. Леонтьев заподозрил в написании анонимок? Даурен вспомнил на суде, что в то время как беглецы сидели на корточках на плацу, ему кто-то позвонил, и директор видел, что он разговаривал по сотовому телефону.

Двойные стандарты

21 июня текущего года Глубоковский районный суд под председательством судьи Сембека Раимбекова не только оправдал Даурена Ибраева, но и вынес частное постановление. В нем, ссылаясь на требования статьи 387 Уголовно-процес­суального кодекса, судья обратил внимание Генеральной прокуратуры и Министерства образования на установленные по делу факты существенного нарушения прав несовершеннолетних воспитанников спецшколы, а также «на факт служебного подлога, допущенного лицом, осуществлявшим дознание по делу Ибраева», что подтвердила судебно-техниче­ская экспертиза.

– Возмутительно: в то время как наша страна ратифицировала Конвенцию о правах ребенка, в спецшколе остались безнаказанными те, кто допустил такое массовое издевательство над подростками. Мы вынуждены были обратить внимание прокуратуры на факты вмешательства органов уголовного преследования в отправление правосудия, – рассказывает судья Сембек Раимбеков, – ведь уже в ходе судебного разбирательства по делу сотрудники полиции вне процессуальных рамок выезжали в спецшколу и проводили там фактически новое дознание. Они выясняли, почему воспитанники поменяли свои показания и стали утверждать о непричастности Ибраева к инкриминируемому преступлению. А отдельные свидетели приглашались в прокуратуру района по этому поводу.

В частном постановлении суд также обратил внимание Министерства образования и науки на «ненормальную обстановку в Белоусовской спецшколе», когда в «орбиту склок взрослых втягиваются дети, что процессу их воспитания и исправления не содействует, а, наоборот, дает обратный эффект».

Однако и решение райсуда, и его частное постановление были снова опротестованы прокуратурой в апелляционном порядке. Опираясь на противоречия в показаниях свидетелей, разночтения в должностной иерархии органов дознания и некоторые процессуальные нормы, прокуратура просила апелляционную инстанцию Восточно-Казах­станского облсуда оправдательный приговор Глубоковского районного суда в отношении Даурена Ибраева отменить и признать его виновным.

А вот в действиях руковод­ства спецшколы орган, осуществляющий надзор за законностью и соблюдением прав, в том числе несовершеннолетних, не усмотрел признаков уголовного преступления. Ничего противоестественного в таком обращении с подростками не увидела и присут­ствовавшая на плацу старший инспектор по делам несовершеннолетних Глубоковского РОВД Л. Уфимцева...

– Узнав об апелляционном протесте, Даурен приехал ко мне. Конечно, был очень удручен: «Ну что еще прокурору нужно от меня? Ведь уже дважды суд признал мою невиновность! Неужели снова проходить эти круги ада?» Я объяснил ему, что прокуратура имеет право внести протест, а суд его рассмотрит. «Перед Аллахом я чист, пойду до конца», – сказал Даурен на прощание, – рассказывает его адвокат Василий Асанов.

Было это 8 июля. А 11 июля Даурен, положив рядом оправдательные приговоры и апелляционный протест прокуратуры, подвел черту под своей жизнью.

За этой чертой остались мы, живущие. Чтобы взвешивать свои поступки и намерения на весах совести и все же научиться следовать нравственным заповедям, на которых и держится, по большому счету, сама Жизнь.

P.S. Узнав о смерти Ибраева, прокурор района направил дополнительный апелляционный протест, где просил отменить оправдательный приговор.

Хотя у всех народов есть негласная нравственная заповедь: о покойниках или хорошо, или никак. Даже в юридических нормах это «вето» прописано (статья 37 Уголовного кодекса).

Суд апелляционной инстанции своим постановлением производ­ство по уголовному делу в отношении Д. Ибраева прекратил «в связи с его смертью».

Виктория ШЕВЧЕНКО,

Восточно-Казахстанская область