Проект Государственной программы функ­ционирования и развития языков на 2011–2020 годы, как мне кажется, носит не декларативный, а реальный и практический характер. Чувствуется, что люди, разрабатывавшие этот жизненно важный документ, хорошо понимают, что иначе все усилия по активному продвижению государственного языка будут напрасными. Чтобы доказать это, сделаю небольшой экскурс в историю.

В 1989 году по решению секретариата ЦК Компартии Казахстана была создана комиссия по разработке проекта закона о языках, в состав которой вошли поэт Олжас Сулейменов, академики Салык Зиманов, Абдуали Хайдари, поэт Кадыр Мырзалиев и другие известные в республике люди. Возглавить ее поручили мне. На первом же заседании комиссии я сказал, что первоочередное внимание необходимо уделить трем вопросам: казахский язык должен приобрести статус государственного, русский – средства межнационального общения, а представителям других этносов, проживающим в Казахстане, необходимо обеспечить свободное пользование родным языком.

Большинство меня поддержало. Не нашел я понимания только со стороны академика Смета Кенесбаева, который считал, что наряду с казахским и русский язык должен стать государственным. Мы парировали такими фактами: еще на заре советской власти, в 1923 году, казахский и русский языки по решению Центрального исполнительного комитета Казахской АССР были объявлены государ­ственными. Однако казахский остался на задворках, а русский пошел вперед, и коренное население стало постепенно забывать родной язык. Поэтому, считали мы, ныне статус государственного нужно придавать только одному языку – казахскому.

Острые дискуссии о судьбе языка в далеком 1989 году закончились тем, что, несмотря на скандальные моменты, большинством голосов комиссия все-таки разработала законопроект, где приоритет был отдан казахскому языку – он приобрел статус государственного, за русским оставили статус языка межнационального общения.

Закон был принят 22 сентября 1989 года. С тех пор минул без малого 21 год, но казахский язык так и не стал полнокровным государст­венным языком.

Проект предлагаемой Государственной программы, к счастью, предлагает реальные механизмы для расширения сферы влияния государственного языка. Прежде всего, считаю, что все государственные деятели – члены Правительства и парламентарии – должны свои публичные выступления строить на хорошем казахском. Уверен, если этот пункт заработает, то такой пример станет мощным стимулом для многих в плане изучения государственного языка. И в первую очередь для представителей СМИ, а они в свою очередь будут формировать, как сказано в проекте программы, языковую среду.

Для остального населения сейчас создаются все предпосылки для изучения государственного языка: появляется все больше казахскоязычных детских садов, школ, театров, газет, и, что немаловажно, телеканалов. Что касается последних, то мне, например, очень по душе формирование престижного, иначе говоря, модного образа носителя государственного языка через привлечение представителей неказахской национальности в качестве ведущих популярных казахских программ на телевидении.

Еще одним механизмом для успешного развития государственного языка должна явиться всемерная поддержка многодетных семей, что также, думаю, найдет отражение в окончательном варианте предлагаемой программы. Ведь известно: любой язык будет полноценно функ­ционировать только при условии, если коренное население республики достигнет 70–80% от общего числа проживающих в республике этносов. Сейчас увеличение численности казахского населения идет в основном за счет оралманов и многодетных семей из глубинки. А вот казахские семьи в городах имеют в среднем всего лишь одного или двух детей. Поэтому я призываю нашу молодежь: в семье надо иметь не менее трех, а то и четырех и больше детей.

Как юрист, предлагаю внести в проект Государственной программы еще и такой пункт: все законы должны разрабатываться вначале на государственном языке, а затем переводиться на русский и другие языки только оригинала.

Султан САРТАЕВ,

академик, профессор КазНУ им. Аль-Фараби