Казахстанская правда — Степь и девушка Тюльпан

В сентябре фильмом «Тюльпан», получившим на Каннском фестивале сразу три награды, в Астане откроется международный кинофестиваль «Евразия». Сам режиссер называет свою картину казахстанской, хотя это совместная работа кинематографистов и продюсеров четырех стран — Казахстана, России, Германии и Швейцарии. Сергей Дворцевой, вошедший в элиту мировой документалистики трилогией «Счастье», «Хлебный день» и «Дорога», родился и вырос в Шымкенте. Снимал свою первую игровую картину в южноказахстанских степях — родных местах, которые любит и считает необыкновенными.

— Сергей, все ваши фильмы — и документальные, и первый художественный «Тюльпан» — о повседневной жизни простых людей, то есть о том, что кажется мало интересным. Но, видимо, это и вызвало такой фурор в Каннах: рассказывают, что овации были не только в зале после показа фильма, но и на улице, когда ваша группа выходила после конкурса «Особый взгляд».

— Я сам из небольшого города, много времени проводил в сельской местности, и мне всегда эти места были интересны. Я прожил в Шымкенте 28 лет, получив авиационное и радиотехническое образование, девять лет работал в местном аэропорту, где летали маленькие АН-2, где течет спокойная жизнь.

Люблю степь, это мои самые родные места. Это огромное безлюдное пространство, где есть земля, есть ты как часть природы и есть Бог. Степь только кажется пустынной, она населена и богата. Здесь понимаешь, что комфорт и счастье — это разные вещи. И я не просчитывал успех: давай-ка, мол, сделаю кино про простых людей, их быт как экзотику. Я снимаю только то, что мне интересно.

Это не заказной фильм, мы не делали кино о Казахстане для Европы, «Тюльпан» — картина для всех. Это сельская история, и почти весь фильм идет на казахском языке, что вполне естественно: здесь общаются в основном на нем, я и сам знаю его на бытовом уровне. Но зрителям в Каннах было все понятно, и, как мне говорили, фильм имел успех именно поэтому, и еще потому, что он — теплый. Картину действительно встретили очень бурно, тысячный зал аплодировал, успех был колоссальный. Я, честно говоря, не ожидал такой живой реакции, ведь мы закончили фильм буквально за четыре дня до начала фестиваля, поэтому думал только об одном: успеть. И показывали мы его просто с жесткого диска!

— Как бы вы определили его жанр?

— Пожалуй, четко его нельзя определить. Сначала, как казалось, снимали лирическую комедию, но сейчас, когда фильм завершен, я бы скорее отнес его к драме, но такой, где есть место и юмору. Думаю, что это, несомненно, авторское кино, коммерческим его не назовешь.

Сценарий написан мной вместе с Геннадием Островским. А сюжет достаточно простой. Сейчас слишком много на экранах насилия. А это обычная история, близкая и понятная любому человеку. Казахский парень, родившийся и выросший в России, едет после армии к сестре в Казахстан, чтобы строить свою жизнь на родине. Он хочет стать чабаном, жениться — словом, быть счастливым. Но не все так просто, и невесту найти в бескрайних степях сложно. А название — это не степной цветок, а имя девушки, соседки героя. Может быть, кому-то это покажется странным, но когда-то я встретил казахскую семью, в которой была дочь по имени Тюльпан.

— Картина снималась четыре года, это достаточно большой срок, причина, видимо, в финансировании? Кто вас поддерживал?

— Да, снимали долго. Во-первых, съемки шли далеко от городов, в пятистах километрах от Шымкента. Было сложно, но нам помогала технически киностудия, которая так и называется «Киностудия». Трудность состояла еще и в том, что нужно было снимать окот, не все получилось в первый раз, ждали следующего. Роды ягненка, когда герой помогает овце, — это, пожалуй, самый трогательный эпизод.

А главное, почему так долго шли съемки, нам хотелось добиться предельной правды. Когда мы сняли первые кадры о животных, это было так органично, достоверно, что стало понятно: нельзя врать ни в чем. И актерам оставалось соответствовать этой достоверности. Им это удалось, ведь во время съемок многие принимали наших артистов за местных жителей. Прекрасно справился с ролью главного героя Асхат Кучинчиреков, хотя он не актер, учится на режиссера. Замечательно перевоплотился в чабана оперный певец Ондасын Бесикбасов.

Съемочная группа жила вместе с чабанами, все осваивали азы их профессии, учились быту, ритуалам. Особенно трудно пришлось актрисе Самал Еслямовой: она выросла в городе и впервые столкнулась с жизнью в степи. И местные жители тоже участвовали в съемках, когда готовилась ключевая сцена картины — роды у овцы. Наш оператор Йола Дилевска находилась на постоянной связи с чабанами. Каждый раз, когда в отаре должна была окотиться овца, из степи поступал радиосигнал, и операторская группа немедленно выезжала. Прежде чем снимать эту сцену на пленку, провели несколько видеорепетиций, так как операторам важно было изучить движения животных, понять динамику сцены.

Я благодарен за поддержку известному продюсеру из Германии Карлу Баумгартнеру, который первым поверил в проект, я просто показал ему на компьютере черновой вариант и он согласился продюсировать фильм. И конечно, во многом картина состоялась благодаря казахстанской компании «Евразия Фильм» и Гульнаре Сарсеновой, поддержавшей нас в самые сложные времена, а также другим продюсерам из России и Швейцарии.

— Вы были очень успешны в документальном кино, все ваши ленты взяли награды на крупных фестивалях во Флоренции, Марселе, Париже, Лейпциге. Почему перешли к художественному?

— Я достиг такой границы, когда чувствовал, что документалистика уже идет во вред людям. Это такой жанр, в котором обязательно присутствует какой-то конфликт, драма, это часть жизни реальных людей, и кому-то бывает больно. Один чабан сказал мне: «Из-за тебя меня чуть в тюрьму не посадили!» В документальном кино ты фиксируешь, а в игровом — создаешь, каждую секунду вместе с актерами идет созидание. Это восхитительно, когда ты что-то придумываешь, и вдруг эта жизнь начинает существовать сама по себе, независимо от тебя.

— Как воспринимают зрители язык, который не знают?

— Казахский язык делает картину органичной. Именно на нем говорят в этих местах не только казахи, но и люди других национальностей. В ущерб, может быть, коммерческому успеху, мы сохранили настоящую речь. В разных странах при показах решают вопрос перевода по-разному. В Германии героев будут озвучивать, в России будет звучать закадровый голос, где-то пойдут титры. Кстати, фильм еще в Каннах приобрели прокатчики Италии, Англии, Швейцарии, Австрии и других стран.

— А когда казахстанский зритель сможет увидеть картину? И есть ли планы еще снимать кино в нашей стране?

— В сентябре в Астане на международном фестивале «Евразия» состоится премьера «Тюльпана», затем он выйдет в прокат по кинотеатрам страны. Возможно, также будет показ в рамках Московского фестиваля. И еще есть новость: продюсеры решили номинировать его на «Оскар».

А снимать здесь я обязательно буду. После четырех лет работы над картиной есть масса идей, рожденных здесь, на казахстанской земле.

Подготовила Ольга МАЛАХОВА