Астана 29 °С Алматы 36 °С
Главная страница

Александр Затаевич: Мог ли я пройти мимо тех сокровищ?..

Говоря об Александре Затаевиче, мы в первую очередь вспоминаем «1000 песен казахского народа» – особый труд, составивший, по признанию автора, «крупнейшее дело всей его жизни».
«…Мог ли я пройти мимо тех сокровищ, которые так неожиданно передо мной открылись? Культурному миру они до сих пор оставались совершенно неизвестными, а между тем их уже коснулась гибельная рука вымирания! Нужно было спешить с записью того, что еще осталось целым!» – писал Александр Викторович, подводя итоги своего четырехлетнего труда по собиранию и записи напевов и мелодий казахов, вышедшего в свет в марте 1925 года в Москве.

До «казахской эпопеи», как называл Затаевич период проживания в Казахской Республике, он находился в Варшаве, где занимал должность музыкально-театрального критика русской газеты «Варшавский дневник», редактора журналов «Беседа» и «Просвещение», был членом Наб­людательного комитета местной консерватории. В 1915-м Затаевич перебирается в Петроград, где до 1918 года работает в Комитете по оказанию помощи беженцам, с февраля 1918-го состоит финансовым инспектором Железнодорожного отдела Народного банка в Москве, вплоть до его закрытия в 1920-м. Затем судьба его забрасывает в Оренбург, куда еще в 1917-м переехала семья.

В тяжелые годы послевоенной разрухи, холода, голода, эпидемий Александр Затаевич вынужден был зарабатывать игрой на фортепьяно в кофейнях и столовых Оренбурга. В это же время в первой столице вновь образованной Казахской АССР (до апреля 1925 года именовалась «Киргизской») он знакомится с многообразными красотами казахской народной музыки. В силу природного энтузиазма, любви к музыке в тяжелейших жизненных условиях – «среди унылых забот беженской жизни», как писал сам Затаевич, он начинает огромную работу по сбору и переводу на нотную запись песен, «выявляющих духовную глубину и талантливость крупнейшего из кочевых народов».

В архивном фонде Александра Затаевича сохранился экземпляр книги с дарственной надписью: «Моей милой и дорогой дочке Олечке (Фосю тож!) на добрую долгую память от сердечно любящего отца-автора! г. Москва. 11 апреля 1925 года». В предисловии, описывая историю края, особенности казахской музыки, рассуждая об устном народном творчестве, автор указывает на многообразие так называемых «жыров» (былин), сказок, подчеркивая необыкновенную образность и красочность языка, богатство метафор и сравнений. Здесь же Затаевич отмечает и особый импровизаторский дар акынов: «…Точно так же и в живой речи казахи – прирожденные ценители и любители изысканного крас­норечия, в их среде до сей поры не переводятся импровизаторы, умеющие на любую брошенную им тему содержательно, много и долго отвечать стихами, полными чеканного ритма и звучных рифм…»

Разбивая собранные материалы на группы, по губерниям, Затаевич делает вывод, что климатические условия и окружающая природа оказали влияние на формирование особенностей песенных построений казахов, живущих в различных регионах огромной страны. Так, автор подчеркивает «необыкновенную величавую красоту эпических сказаний уральского баяна Мухита (Каратаева), крупного народного художника, творчество коего достойно специального исследования; выдающуюся красоту и богатство песен Кустанайской группы, с замечательною песнью Серале и великолепными сообщениями И. Алдунгарова, виртуозный размах и изысканность форм в песнях акмолинских, семипалатинских, мягкость и задушевную теплоту тургайских песен, захватывающий лиризм букеевцев, своеобразную прелесть песен Буртынских волостей (Оренбургская группа) и Актюбинской губернии, интерес­ные и серьезные сырдарьинские напевы и т. д.»

Безусловно, для широкого круга читателей особый интерес представит третий раздел книги – «Примечания», в котором история создания того или иного произведения дополняется ценнейшими сведениями из жизни авторов, исполнителей, разъяснениями о вариантах, вошедших в сборник песен и кюйев.

58f98e03988a01492749827.jpeg

К примеру, со слов Алихана Букейханова, Сакена Сейфуллина, Узакбая Кулумбетова, Александр Затаевич составляет творческий портрет крупного певца и слагателя песен, уроженца Кокчетавского уезда Акмолинской губернии знаменитого Ибрая: «Ибрай обладал таким исключительным по силе тенором, что более состоятельные почитатели его даже возили его в Петербург, предполагая дать ему музыкальное образование, чего, однако, не удалось осуществить. Старый Ибрай великолепно поет и играет на домбре и по настоящее время и, как передавали мне (в октябре 1924 года) А. Кулумбетов и С. Сейфуллин, еще недавно выступал на казахском вечере в Петропавловске со своею новою и очень красивою песнею «Қалдырған». Характерно, что Сейфуллину он хвастал, что в молодости его голос разносился по степи… на 7 верст!»

Из творческого портрета представителя Семипалатинской губернии, певца и слагателя песен рода Айдабол (Баянаульский район Павлодарского уезда) знаменитого Жаяу Мусы узнаем, что «он вопреки обычаю казахских акынов играл больше не на домбре, а на скрипке... и пел и по-русски!»

Любитель и знаток отечественной песни, прекрасный ее исполнитель Ахмет Байтурсынов, авторитетным мнением которого особенно дорожил Александр Викторович, сообщил около 30 песен, вошедших в сборник в составе тургайских, кустанайских, актюбинских, букеевских и каркаралинских групп. В их чис­ле «Қара-Көз», «Қамшат-борк», «Кари-конгр», «Жаяу Мұса әні». Как хороший домбрист, он ознакомил Затаевича с кюями «Айда былпым» и «Тепен-кок». Ахмет Байтурсынов и Алихан Букейханов, как яркие представители казахской интеллигенции и наи­более образованные деятели своего времени, многими своими ценными разъяснениями в облас­ти казахской истории и этнографии всячески помогали автору ориентироваться среди массы собранного материала.

Среди народных инструментов Затаевич отдает предпочтение домбре, допуская мысль, что она и была создана для исполнения именно кюйев. Нотная запись кюйев оказалось очень трудоемкой и сложной работой. Но Александр Викторович, постепенно приобретая определенные навыки «импровизованной стенографии», записывает и включает в свой первый сборник около 20 пьес разных авторов. Полюбив музыку кочевого народа, он мечтает развить и углубить свой труд, записав «лучших казахских домбристов, слух о которых широко разносится по степи».

Эту цель ему удается достичь, подготовив и издав в 1931 году «500 казахских песен и кюев». В этот сборник вошли музыкальные пьесы таких замечательных кюйши, как Даулеткерей, Мусералы, Туркеш и Курмангазы.

В предисловии к первой книге Затаевич признавался, что из-за масштаба и объема собирательской работы вполне могли быть допущены неточности в приведенных фактах, творческих порт­ретах. Ошибки, действительно, имели место, их выявили позже другие ученые, и одним из первых мы называем видного исследователя казахской народной музыки академика Ахмета Жубанова.

Так, ошибка произошла с характеристикой знаменитого композитора-домбриста Курмангазы Сагырбайулы. У Затаевича кюйши неверно предстал в образе «сорвиголовы». По всей видимости, в этом была вина автора сообщения. Однако Александр Затаевич, изучая музыку Курмангазы, находит его выдающимся виртуозом и автором многих прекрасных кюйев. А его «Серпер» он считает лучшим из записанных им кюйев Курмангазы и одним из выдающихся во всей приведенной во втором сборнике коллекции музыкальных пьес.

В 1931 году (точную дату установить не удалось) в письме на имя Ромена Роллана (письмо не было отправлено адресату, но от этого документ не утрачивает значимости) Затаевич, описывая своеобразие построения музыкальных пьес номадов, просит попробовать сыграть его в две октавы отдельные эпизоды: № 1 («Нарату-кюй»), 2 («Абул»), 14 («Бұл-Бұл»), 25 («Толан»), 26 («Серпер») и другие. При этом указывает, что «начало № 482 (Өтті-кетті) напоминает темп, тематическое развитие Бетховена, а трио этой пьесы почти идентично музыкальным формулам Антона Рубинштейна, который, конечно, не мог знать казахской музыки, а № 57 – этот красочный марш Жоше-хана (старшего сына Чингиз-хана) – подлинная музыкально-археологическая пьеса, достойная какого-нибудь Стравинского, и так далее».

Являясь представителем европейской классической музыки, Александр Затаевич бесконечно удивлялся, почему у казахов, при наличии у них богатых мелодичных песенных напевов и профессиональных певцов, до сих пор отсутствует хоровое пение. И при наличии виртуозных мастеров-домбристов – не имеется оркест­рового исполнения. К примеру, в своей статье «О казахских народных песнях», опубликованной в газете «Оренбургский рабочий» в 1923 году, он пишет: «Громадному большинству казахов еще далеко до понимания корифеев европейской музыки и обслуживающего ее симфонического оркестра. Но свой собственный ансамбль народных инструментов, а тем более репертуар из их же песен и сольных пьес (кюйев), умело и талантливо для этого ансамбля переложенных, я уверен, будет приводить их в настоящий восторг, и я первый готов разделить его с ними…»

Здесь давайте обратимся к реалиям сегодняшнего дня. Созданные в разные периоды оркестры казахских национальных инструментов – Казахский государственный академический оркестр народных инструментов им. Курмангазы, Академический фольк­лорно-этнографический оркестр им. Н. Тлендиева – уже имеют свою богатую историю. Как и Казахская государственная консерватория им. Курмангазы, выпустившая не одно поколение музыкантов. Мне нравится пересматривать видео уникального, на мой взгляд, проекта студентов консерватории – «Айтыс оркестров». Уникальность и креативность данного проекта в том, что на одной сцене выступают классический симфонический оркестр и оркестр народных инструментов, состязаясь в мастерстве исполнения композиций западной классики и «музыкальных поэм без слов» – кюев казахов, как некогда называл их Затаевич.

Это как встреча западной и восточной музыкальной культуры на одной сцене. Восхищает сама идея организации айтыса оркестров, когда начатую классиками музыку продолжают народники – и наоборот. Именно тогда мне вспоминаются слова Затаевича об ансамбле народных инструментов. И когда в конце этого айтыса восторженный зал стоя аплодирует оркестрантам, мне кажется, что чуть-чуть в сторонке, тихо улыбаясь, стоит сам Александр Викторович, разделяя, как и обещал, всеобщий восторг... Думаю, он должным образом оценил бы мастерство музыкантов оркестров, дирижерское искусство Армана Жудебаева и Каната Омарова, виртуозную игру молодых талантливых домб­ристов Ержана Жаменкеева и Нуржана Тажикенова.

Давая волю фантазии, мысленно рассуждаю: мастерству пения какого исполнителя в наше время отдал бы предпочтение Александр Затаевич? Позволю предположить, что, возможно, он оценил бы талант молодого певца Димаша Кудайбергена. Затаевич наверняка отметил бы особую технику пения, умение играть на нескольких инструментах, в первую очередь, на домбре, образованность, ум или, скорее, мудрость (несмотря на молодой возраст) исполнителя. А главное, он бы оценил большую мечту певца: показать всю красоту казахской народной музыки, подняв ее, говоря языком современности, до уровня мировых хитов. Димашу уже удалось выиграть несколько конкурсов международного значения. Недавно в Китае, спев песню «Дайдидау», он одновременно продемонстрировал умение игры на домбре, исполнив знаменитый кюй Курмангазы «Адай». После выступления Димаш признался, что это было его мечтой, он хотел сделать сюрприз своему народу. Да, Димаш, сюрприз удался!..

А знаете ли вы, какой кюй сыграл­ Затаевич, правда, на фортепьяно писателю Максиму Горькому? Тоже «Адай»! Приведу отрывок из его письма к дочери от 15 июня 1929 года: «На днях был у Максима Горького. Пригласил приветливо садиться, но когда я только что начал: «в прошлом году я послал Вам, в Сорренто мой труд «1000 песен казахского народа», глаза его расширились, широкая улыбка разлилась по лицу, и он привстал, вновь протянул мне через стол руку со словами: «Извините, я не расслышал! Так Вы – Затаевич! Вы прислали мне великолепнейшую книгу, богатейшее собрание прекрасных мелодий, которые я показывал многим итальянским музыкантам, в свою очередь ими восторгавшимися!»… Уходя, я ­выразил желание когда-нибудь сыграть ему свои вещи, а он протянул руку к великолепному «Бехштейну»: «А сейчас?». Конечно, я с радостью стал играть «Адай-кюй», а потом «Айда-былпым», «Ардақ», «Сарыарқа», а всего штук 8–10! В результате просил меня недель через пять, когда вернется из поездки по России, зайти и сыграть ему и его друзьям, побольше. Конечно, я с радостью обещал…»

Ознакомившись с «1000 песен казахов», задаюсь вопросом: так в чем заключается особая заслуга Александра Затаевича в изуче­нии музыкального искусства казахов? В нашей истории он останется первым собирателем и исследователем «громадной устной музыкально-певческой литературы казахов». Он оставил два монументальных сборника, бесценный кладезь «живого духовного богатства», как называл их сам Затаевич.

При этом Александр Викторович отводит себе скромную роль собирателя, которому удалось «уберечь это национальное достояние от забвений и искажений». Как музыкальный критик, Затаевич, изначально оценив музыкальную одаренность казахского народа, искренне желал показать «тот вклад, который казахи могут привнести в общечеловеческую сокровищницу духовных завое­ваний и достижений культурных народов». Эту идею автора поддерживал и русский композитор, фольклорист, профессор Московской консерватории Александр Кастальский, написавший вступительную часть к сборнику: «Вообще взгляд на народное творчество, как на сырой материал для художественной обработки, в настоящее время нуждается в коренном пересмотре. Народное искусство должно развиваться из собственных первоисточников. Сборник А. Затаевича является залогом самостоятельного развития казахского музыкального искусства».

Александр Затаевич собрал сокровищницу казахского музыкального творчества в бесценный научный труд и следующим шагом видел знакомство с ним видных представителей европейской культуры. На сегодняшний день известно о его переписке с французским писателем, общественным деятелем, музыковедом Роменом Ролланом. Мы также знаем, что Затаевичу через Максима Горького удалось познакомить с казахской музыкой итальянскую публику.

В предисловии ко второму сборнику Александр Викторович предупреждает, что значительный объем книги не должен отпугивать читателей, ее нельзя, лишь перелистав, отодвигать в сторону. Начиная читать труды исследователя, с головой уходишь в прекрасный мир искусства, в особый мир Александра Затаевича, именуемый «1000 песен казахов» и «500 казахских песен и кюев». Думается, эти книги интересны не только профессиональным музыкантам, исследователям, но и всем тем, кто неравнодушен к собственной истории, в том чис­ле к истории народной музыки и национальных традиций.

Как мне кажется, Александр Затаевич, несмотря на все трудности, выпавшие на долю его поколения, прожил счастливую жизнь. Ему удалось найти дело всей жизни, встретить замечательных людей – лучших представителей казахской интеллигенции, знаменитых народных певцов и музыкантов, друзей, оказавших содействие в осуществлении его заветной мечты.

Сборник «1000 песен казахов» Александра Затаевича скоро ждет вековой юбилей. По историческим меркам это небольшой срок. Но хочется надеяться, что сколько бы времени ни прошло, мы будем помнить и испытывать чувство благодарности к одаренному музыканту, тонко чувствовавшему красоту народной мелодии – Александру Викторовичу Затаевичу – за его бесценный труд по сбору, записи, систематизации музыкального наследия казахов, являющийся составной частью духовного наследия и национального культурного фонда народа.

И следующие слова автора, написанные им в далеком 1924 году, звучат напутствием, благословением – ақ бата – всем молодым музыкантам нашей страны от аксакала, первого Народного артиста Казахской ССР и просто верного поклонника казахской музыки Александра Викторовича Затаевича: «Храните же, изучайте и приумножайте Ваши национальные духовные богатства. Развивайте и украшайте их достижениями высшей общечеловеческой культуры, к которой стремитесь, и да возрастет из народных недр обновленная и расцветшая казахская национальная музыка!»
Автор:
Гульнар Каратаева, начальник отдела научно-информационной работы и НСА Центрального государственного архива РК
10:42, 21 Апреля 2017
0
499
Подписка

Популярное

Оставить комментарий

Заглавные и строчные буквы считаются разными симоволами